И жил Ламех по рождении Ноя пятьсот девяносто пять [565] лет и родил сынов и дочерей.

И҆ поживѐ ламе́хъ, по є҆́же роди́ти є҆мꙋ̀ нѡ́а, лѣ́тъ пѧ́ть сѡ́тъ и҆ шестьдесѧ́тъ пѧ́ть, и҆ родѝ сы́ны и҆ дщє́ри.

Всех же дней Ламеха было семьсот семьдесят семь [753] лет; и он умер.

И҆ бы́ша всѝ дні́е ламе́хѡвы лѣ́тъ се́дмь сѡ́тъ и҆ пѧтьдесѧ́тъ трѝ: и҆ ᲂу҆́мре.

Ною было пятьсот лет и родил Ной [трех сынов]: Сима, Хама и Иафета.

И҆ бѣ̀ нѡ́е лѣ́тъ пѧтѝ сѡ́тъ, и҆ родѝ сы́ны трѝ, си́ма, ха́ма, і҆а́феѳа.

Когда люди начали умножаться на земле и родились у них дочери,

И҆ бы́сть є҆гда̀ нача́ша человѣ́цы мно́зи быва́ти на землѝ, и҆ дщє́ри роди́шасѧ и҆̀мъ:

тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал.

ви́дѣвше же сы́нове бж҃їи дщє́ри человѣ̑чи, ꙗ҆́кѡ добры̑ сꙋ́ть, поѧ́ша себѣ̀ жєны̀ ѿ всѣ́хъ, ꙗ҆̀же и҆збра́ша.

И сказал Господь [Бог]: не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками [сими], потому что они плоть; пусть будут дни их сто двадцать лет.

И҆ речѐ гдⷭ҇ь бг҃ъ: не и҆́мать дх҃ъ мо́й пребыва́ти въ человѣ́цѣхъ си́хъ во вѣ́къ, занѐ сꙋ́ть пло́ть: бꙋ́дꙋтъ же дні́е и҆́хъ лѣ́тъ сто̀ два́десѧть.

В то время были на земле исполины, особенно же с того времени, как сыны Божии стали входить к дочерям человеческим, и они стали рождать им: это сильные, издревле славные люди.

И҆споли́ни же бѧ́хꙋ на землѝ во дни̑ ѡ҆́ны: и҆ пото́мъ, є҆гда̀ вхожда́хꙋ сы́нове бж҃їи къ дще́ремъ человѣ́чєскимъ, и҆ ражда́хꙋ себѣ̀: ті́и бѧ́хꙋ и҆споли́ни, и҆̀же ѿ вѣ́ка, человѣ́цы и҆мени́тїи.

И увидел Господь [Бог], что велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время;

Ви́дѣвъ же гдⷭ҇ь бг҃ъ, ꙗ҆́кѡ ᲂу҆мно́жишасѧ ѕлѡ́бы человѣ́кѡвъ на землѝ: и҆ всѧ́къ помышлѧ́етъ въ се́рдцы свое́мъ прилѣ́жнѡ на ѕла̑ѧ во всѧ̑ дни̑:

и раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце Своем.

и҆ помы́сли бг҃ъ, ꙗ҆́кѡ сотворѝ человѣ́ка на землѝ, и҆ размы́сли.

И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил, от человека до скотов, и гадов и птиц небесных истреблю, ибо Я раскаялся, что создал их.

И҆ речѐ бг҃ъ: потреблю̀ человѣ́ка, є҆го́же сотвори́хъ, ѿ лица̀ землѝ, ѿ человѣ́ка да́же до скота̀, и҆ ѿ га̑дъ да́же до пти́цъ небе́сныхъ: занѐ размы́слихъ, ꙗ҆́кѡ сотвори́хъ ѧ҆̀.

Ной же обрел благодать пред очами Господа [Бога].

Нѡ́е же ѡ҆брѣ́те блгⷣть пред̾ гдⷭ҇емъ бг҃омъ.

И для чего тебе, сын мой, увлекаться постороннею и обнимать груди чужой?

Не мно́гъ бꙋ́ди къ чꙋжде́й, нижѐ ѡ҆б̾ѧ́тъ бꙋ́ди ѡ҆б̾ѧ̑тїи не твоеѧ̀:

Ибо пред очами Господа пути человека, и Он измеряет все стези его.

пред̾ ѻ҆чи́ма бо сꙋ́ть бж҃їима пꙋтїѐ мꙋ́жа, всѧ̑ же течє́нїѧ є҆гѡ̀ назира́етъ.

Беззаконного уловляют собственные беззакония его, и в узах греха своего он содержится:

Законопрестꙋплє́нїѧ мꙋ́жа ᲂу҆ловлѧ́ютъ: плени́цами же свои́хъ грѣхѡ́въ кі́йждо затѧза́етсѧ.

он умирает без наставления, и от множества безумия своего теряется.

Се́й скончава́етсѧ съ ненака́занными: ѿ мно́жества же своегѡ̀ житїѧ̀ и҆зве́ржетсѧ и҆ погиба́етъ за безꙋ́мїе.

Сын мой! если ты поручился за ближнего твоего и дал руку твою за другого,-

Сы́не, а҆́ще порꙋчи́шисѧ за твоего̀ дрꙋ́га, преда́си твою̀ рꙋ́кꙋ врагꙋ̀.

ты опутал себя словами уст твоих, пойман словами уст твоих.

Сѣ́ть бо крѣпка̀ мꙋ́жꙋ своѝ ᲂу҆стнѣ̀, и҆ плѣнѧ́етсѧ ᲂу҆стна́ми свои́хъ ᲂу҆́стъ.

Сделай же, сын мой, вот что, и избавь себя, так как ты попался в руки ближнего твоего: пойди, пади к ногам и умоляй ближнего твоего;

Творѝ, сы́не, ꙗ҆̀же а҆́зъ заповѣ́дꙋю тѝ, и҆ спаса́йсѧ: и҆́деши бо въ рꙋ́цѣ ѕлы́хъ за твоего̀ дрꙋ́га: бꙋ́ди не ѡ҆слабѣва́ѧ, поѡщрѧ́й же и҆ твоего̀ дрꙋ́га, є҆го́же и҆спорꙋчи́лъ є҆сѝ.

не давай сна глазам твоим и дремания веждам твоим;

Не да́ждь сна̀ твои́ма ѻ҆чи́ма, нижѐ да воздре́млеши твои́ма вѣ́ждома,

спасайся, как серна из руки и как птица из руки птицелова.

да спасе́шисѧ а҆́ки се́рна ѿ тене́тъ и҆ ꙗ҆́кѡ пти́ца ѿ сѣ́ти.

Пойди к муравью, ленивец, посмотри на действия его, и будь мудрым.

И҆дѝ ко мра́вїю, ѽ, лѣни́ве, и҆ поревнꙋ́й ви́дѣвъ пꙋти̑ є҆гѡ̀, и҆ бꙋ́ди ѻ҆́нагѡ мꙋдрѣ́йшїй:

Нет у него ни начальника, ни приставника, ни повелителя;

ѻ҆́нъ бо, не сꙋ́щꙋ є҆мꙋ̀ земледѣ́льцꙋ, нижѐ нꙋ́дѧщаго є҆го̀ и҆мѣ́ѧй, нижѐ под̾ влады́кою сы́й,

но он заготовляет летом хлеб свой, собирает во время жатвы пищу свою. [Или пойди к пчеле и познай, как она трудолюбива, какую почтенную работу она производит; ее труды употребляют во здравие и цари и простолюдины; любима же она всеми и славна; хотя силою она слаба, но мудростью почтена.]

гото́витъ въ жа́твꙋ пи́щꙋ и҆ мно́гое въ лѣ́то твори́тъ ᲂу҆гото́ванїе. И҆лѝ и҆дѝ ко пчелѣ̀ и҆ ᲂу҆вѣ́ждь, ко́ль дѣ́лательница є҆́сть, дѣ́ланїе же ко́ль честно́е твори́тъ: є҆ѧ́же трꙋдѡ́въ ца́рїе и҆ прості́и во здра́вїе ᲂу҆потреблѧ́ютъ, люби́ма же є҆́сть всѣ́ми и҆ сла́вна: а҆́ще си́лою и҆ немощна̀ сꙋ́щи, (но) премꙋ́дростїю почте́на произведе́сѧ.

Доколе ты, ленивец, будешь спать? когда ты встанешь от сна твоего?

Доко́лѣ, ѽ, лѣни́ве, лежи́ши; когда́ же ѿ сна̀ воста́неши;

Немного поспишь, немного подремлешь, немного, сложив руки, полежишь:

Ма́лѡ ᲂу҆́бѡ спи́ши, ма́лѡ же сѣди́ши, ма́лѡ же дре́млеши, ма́лѡ же ѡ҆б̾е́млеши пє́рси рꙋка́ма:

и придет, как прохожий, бедность твоя, и нужда твоя, как разбойник. [Если же будешь не ленив, то, как источник, придет жатва твоя; скудость же далеко убежит от тебя.]

пото́мъ же на́йдетъ тебѣ̀ а҆́ки ѕо́лъ пꙋ́тникъ ᲂу҆бо́жество: скꙋ́дость же а҆́ки благі́й тече́цъ. А҆́ще же не лѣни́въ бꙋ́деши, прїи́детъ ꙗ҆́кѡ и҆сто́чникъ жа́тва твоѧ̀, скꙋ́дость же а҆́ки ѕлы́й тече́цъ (ѿ тебє̀) ѿбѣжи́тъ.

Человек лукавый, человек нечестивый ходит со лживыми устами,

Мꙋ́жъ безꙋ́менъ и҆ законопрестꙋ́пный хо́дитъ въ пꙋти̑ не бла̑ги:

мигает глазами своими, говорит ногами своими, дает знаки пальцами своими;

то́й же намиза́етъ ѻ҆́комъ и҆ зна́менїе дае́тъ ного́ю, ᲂу҆чи́тъ же помава́нїемъ пе́рстѡвъ.

коварство в сердце его: он умышляет зло во всякое время, сеет раздоры.

Развраще́нно же се́рдце кꙋе́тъ ѕла̑ѧ: на всѧ́кое вре́мѧ таковы́й мѧте́жы составлѧ́етъ гра́дꙋ.

Зато внезапно придет погибель его, вдруг будет разбит - без исцеления.

Сегѡ̀ ра́ди внеза́пꙋ прихо́дитъ є҆мꙋ̀ поги́бель, разсѣче́нїе и҆ сокрꙋше́нїе неисцѣ́льное.

Вот шесть, что́ ненавидит Господь, даже семь, что́ мерзость душе Его:

Ꙗ҆́кѡ ра́дꙋетсѧ ѡ҆ всѣ́хъ, и҆̀хже ненави́дитъ бг҃ъ, сокрꙋша́етсѧ же за нечистотꙋ̀ дꙋшѝ:

глаза гордые, язык лживый и руки, проливающие кровь невинную,

ѻ҆́ко досади́телѧ, ѧ҆зы́къ непра́ведный, рꙋ́цѣ пролива́ющѧ кро́вь првⷣнагѡ,

сердце, кующее злые замыслы, ноги, быстро бегущие к злодейству,

и҆ се́рдце кꙋю́щее мы̑сли ѕлы̑, и҆ но́зѣ тща́щыѧсѧ ѕло̀ твори́ти потребѧ́тсѧ.

лжесвидетель, наговаривающий ложь и сеющий раздор между братьями.

Разжиза́етъ лжы̀ свидѣ́тель непра́веденъ и҆ насыла́етъ сꙋды̀ посредѣ̀ бра́тїй.

Сын мой! храни заповедь отца твоего и не отвергай наставления матери твоей;

Сы́не, хранѝ зако́ны ѻ҆тца̀ твоегѡ̀ и҆ не ѿри́ни наказа̑нїѧ ма́тере твоеѧ̀:

навяжи их навсегда на сердце твое, обвяжи ими шею твою.

навѧжи́ же ѧ҆̀ на твою̀ дꙋ́шꙋ прⷭ҇нѡ и҆ ѡ҆бѧжѝ и҆̀хъ ѡ҆ твое́й вы́и.

Когда ты пойдешь, они будут руководить тебя; когда ляжешь спать, будут охранять тебя; когда пробудишься, будут беседовать с тобою:

Є҆гда̀ хо́диши, водѝ ю҆̀, и҆ съ тобо́ю да бꙋ́детъ: є҆гда́ же спи́ши, да храни́тъ тѧ̀, да востаю́щꙋ тѝ глаго́летъ съ тобо́ю.

ибо заповедь есть светильник, и наставление - свет, и назидательные поучения - путь к жизни,

Занѐ свѣти́льникъ за́повѣдь зако́на и҆ свѣ́тъ, и҆ пꙋ́ть жи́зни, и҆ ѡ҆бличе́нїе, и҆ наказа́нїе,

чтобы остерегать тебя от негодной женщины, от льстивого языка чужой.

є҆́же сохрани́ти тѧ̀ ѿ жены̀ мꙋжа́ты и҆ ѿ наважде́нїѧ ѧ҆зы́ка чꙋжда́гѡ.

Не пожелай красоты ее в сердце твоем, [да не уловлен будешь очами твоими,] и да не увлечет она тебя ресницами своими;

Сы́не, да не побѣди́тъ тѧ̀ добро́ты по́хоть, нижѐ ᲂу҆ловле́нъ бꙋ́ди твои́ма ѻ҆чи́ма, нижѐ да совосхи́тишисѧ вѣ́ждами є҆ѧ̀.

потому что из-за жены блудной обнищевают до куска хлеба, а замужняя жена уловляет дорогую душу.

Цѣна́ бо блꙋдни́цы, є҆ли́ка є҆ди́нагѡ хлѣ́ба: жена́ же мꙋже́й честны̑ѧ дꙋ́шы ᲂу҆ловлѧ́етъ.

Может ли кто взять себе огонь в пазуху, чтобы не прогорело платье его?

Ввѧ́жетъ ли кто̀ ѻ҆́гнь въ нѣ̑дра, ри́зъ же (свои́хъ) не сожже́тъ ли;

Может ли кто ходить по горящим угольям, чтобы не обжечь ног своих?

И҆лѝ ходи́ти кто̀ бꙋ́детъ на ᲂу҆́глїехъ ѻ҆́гненныхъ, но́гъ же не сожже́тъ ли;

То же бывает и с тем, кто входит к жене ближнего своего: кто прикоснется к ней, не останется без вины.

Та́кѡ вше́дый къ женѣ̀ мꙋжа́тѣй не без̾ вины̀ бꙋ́детъ, нижѐ всѧ́къ прикаса́йсѧ є҆́й.

Не спускают вору, если он крадет, чтобы насытить душу свою, когда он голоден;

Не ди́вно, а҆́ще кто̀ ꙗ҆́тъ бꙋ́детъ крады́й: кра́детъ бо, да насы́титъ дꙋ́шꙋ свою̀ а҆́лчꙋщꙋю:

но, будучи пойман, он заплатит всемеро, отдаст все имущество дома своего.

а҆́ще же ꙗ҆́тъ бꙋ́детъ, возда́стъ седмери́цею, и҆ всѧ̑ и҆мѣ̑нїѧ своѧ̑ да́въ, и҆зба́витъ себѐ.

Кто же прелюбодействует с женщиною, у того нет ума; тот губит душу свою, кто делает это:

Прелюбодѣ́й же за скꙋ́дость ᲂу҆ма̀ поги́бель дꙋшѝ свое́й содѣва́етъ,

побои и позор найдет он, и бесчестие его не изгладится,

болѣ̑зни же и҆ безче́стїе понесе́тъ: поноше́нїе же є҆гѡ̀ не загла́дитсѧ во вѣ́къ:

потому что ревность - ярость мужа, и не пощадит он в день мщения,

и҆спо́лнена бо ре́вности ꙗ҆́рость мꙋ́жа є҆ѧ̀: не пощади́тъ въ де́нь сꙋда̀,

не примет никакого выкупа и не удовольствуется, сколько бы ты ни умножал даров.

не и҆змѣни́тъ ни є҆ди́ною цѣно́ю вражды̀, нижѐ разрѣши́тсѧ мно́гими дармѝ.

Сын мой! храни слова мои и заповеди мои сокрой у себя. [Сын мой! чти Господа,- и укрепишься, и кроме Его не бойся никого.]

Сы́не, хранѝ моѧ̑ словеса̀, моѧ̑ же за́пѡвѣди скры́й ᲂу҆ себє̀. Сы́не, чтѝ гдⷭ҇а, и҆ ᲂу҆крѣпи́шисѧ: кромѣ́ же є҆гѡ̀ не бо́йсѧ и҆но́гѡ.