Третья книга Ездры

И видел я сон, и вот, поднялся с моря орел, у которого было двенадцать крыльев пернатых и три головы.

И҆ ви́дѣхъ со́нъ, и҆ сѐ, восхожда́ше ѿ мо́рѧ ѻ҆ре́лъ, є҆мꙋ́же бѧ́хꙋ двана́десѧть кри́лъ перна́тыхъ и҆ главы̑ трѝ.

И видел я: вот, он распростирал крылья свои над всею землею, и все ветры небесные дули на него и собирались облака.

И҆ ви́дѣхъ, и҆ сѐ, простира́ше крилѣ̑ своѝ по все́й землѝ, и҆ всѝ вѣ́три небе́снїи надыха́хꙋ въ него̀ и҆ собира́хꙋсѧ.

И видел я, что из перьев его выходили другие малые перья, и из тех выходили еще меньшие и короткие.

И҆ ви́дѣхъ, и҆ ѿ пе́рїѧ є҆гѡ̀ ражда́хꙋсѧ сопроти̑внаѧ пє́рїѧ, и҆ та̑ѧ творѧ́хꙋсѧ въ пе́рїйцахъ дро́бныхъ и҆ ма́лыхъ:

Головы его покоились, и средняя голова была больше других голов, но также покоилась с ними.

и҆́бо главы̑ є҆гѡ̀ бѧ́хꙋ покѡ́йны, и҆ сре́днѧѧ глава̀ бѣ̀ бо́льши и҆нѣ́хъ гла́въ, но та̀ поко́ѧшесѧ съ ни́ми.

И видел я: вот орел летал на крыльях своих и царствовал над землею и над всеми обитателями ее.

И҆ ви́дѣхъ, и҆ сѐ, ѻ҆ре́лъ летѧ́ще кри́лами свои́ми и҆ воцари́сѧ на землѝ и҆ над̾ живꙋ́щими на не́й.

И видел я, что все поднебесное было покорно ему, и никто не сопротивлялся ему, ни одна из тварей, существующих на земле.

И҆ ви́дѣхъ, ꙗ҆́кѡ повиновє́на бѧ́хꙋ є҆мꙋ̀ всѧ̑ поднебє́снаѧ, и҆ никто́же є҆мꙋ̀ противлѧ́шесѧ ни є҆ди́нъ ѿ тва́ри, ꙗ҆́же є҆́сть на землѝ.

И вот, орел стал на когти свои и испустил голос к перьям своим и сказал:

И҆ ви́дѣхъ, и҆ сѐ, воста̀ ѻ҆ре́лъ на нѡ́гти своѧ̑ и҆ и҆спꙋстѝ гла́съ пе́рїємъ свои̑мъ, глаго́лѧ:

не бодрствуйте все вместе; спите каждое на своем месте, и бодрствуйте поочередно,

не бди́те всѝ вкꙋ́пѣ, спи́те є҆ди́нъ кі́йждо въ мѣ́стѣ свое́мъ и҆ по вре́мени бди́те,

а головы пусть сохраняются на последнее время.

главы̑ же на послѣ́докъ да сохранѧ́тсѧ.

Видел я, что голос его исходил не из голов его, но из средины тела его.

И҆ ви́дѣхъ, и҆ сѐ, гла́съ не и҆схожда́ше ѿ гла́въ є҆гѡ̀, но ѿ среды̀ тѣ́ла є҆гѡ̀.

Я сосчитал малые перья его; их было восемь.

И҆ и҆счи́слихъ проти̑внаѧ пє́рїѧ є҆гѡ̀, и҆ сѐ, си́хъ бѧ́ше ѻ҆́смь.

И вот, с правой стороны поднялось одно перо и воцарилось над всею землею.

И҆ ви́дѣхъ, и҆ сѐ, ѡ҆ деснꙋ́ю странꙋ̀ воста̀ є҆ди́но перо̀ и҆ воцари́сѧ над̾ все́ю земле́ю.

И когда воцарилось, пришел конец его, и не видно стало места его; потом поднялось другое перо и царствовало; это владычествовало долгое время.

И҆ бы́сть, є҆гда̀ ца́рствоваше, прїи́де є҆мꙋ̀ коне́цъ, и҆ не ꙗ҆ви́сѧ мѣ́сто є҆гѡ̀, и҆ и҆́но воста̀ и҆ ца́рствоваше: то́е мно́го держа̀ вре́мѧ.

Когда оно царствовало и приблизился конец его, чтобы оно так же исчезло, как и первое,

И҆ бы́сть, є҆гда̀ ца́рствоваше, и҆ грѧдѧ́ше коне́цъ є҆гѡ̀, да не ꙗ҆ви́тсѧ ꙗ҆́коже пре́жднее,

и вот, слышен был голос, говорящий ему:

и҆ сѐ, гла́съ и҆спꙋще́нъ бы́сть томꙋ̀, глаго́лѧ:

слушай ты, которое столько времени обладало землею! вот что я возвещаю тебе, прежде нежели начнешь исчезать:

слы́ши ты̀, є҆́же толи́ко вре́мѧ держа́ло є҆сѝ зе́млю, сїѧ̑ возвѣща́ю тебѣ̀, пре́жде не́же начне́ши не ꙗ҆влѧ́тисѧ:

никто после тебя не будет владычествовать столько времени, как ты, и даже половины того.

никто́же послѣдѝ тебє̀ ѡ҆держи́тъ вре́мѧ твоѐ, но ни по́лъ є҆гѡ̀.

И поднялось третье перо, и владычествовало, как и прежние, но исчезло и оно.

И҆ воздви́жесѧ тре́тїе и҆ ѡ҆держа̀ нача́льство, ꙗ҆́коже и҆ прє́жднѧѧ, и҆ не ꙗ҆ви́сѧ и҆ то́е.

Так было и со всеми другими: они владычествовали и потом исчезали навсегда.

И҆ та́кѡ слꙋча́шесѧ всѣ̑мъ и҆ны̑мъ, коемꙋ́ждо ѡ҆со́бно нача́льство содержа́ти и҆ па́ки никогда̀ ꙗ҆ви́тисѧ.

Я видел, что по времени с правой стороны поднимались следующие перья, чтобы и им иметь начальство, и некоторые из них начальствовали, но тотчас исчезали;

И҆ ви́дѣхъ, и҆ сѐ, во вре́мѧ послѣ́дствꙋющее пе́рїе воздвиза́хꙋсѧ ѡ҆ деснꙋ́ю странꙋ̀, да ѡ҆держа́тъ и҆ ті́и нача́льство, и҆ ѿ тѣ́хъ бы́ша, и҆̀же содержа́хꙋ, но ѻ҆ба́че а҆́бїе не ꙗ҆влѧ́хꙋсѧ:

иные же из них поднимались, но не получали начальства.

и҆́бо и҆ нѣ́цыи ѿ ни́хъ воздвиза́хꙋсѧ, но не содержа́хꙋ нача́льства.

После сего не являлись более двенадцать перьев, ни два малых пера;

И҆ ви́дѣхъ по си́хъ, и҆ сѐ, не ꙗ҆ви́шасѧ двана́десѧть пе́рїй и҆ два̀ пє́рїйца.

и не осталось в теле орла ничего, кроме двух голов покоящихся и шести малых перьев.

И҆ ничто́же бѧ́ше ѡ҆ста́ло въ тѣ́лѣ ѻ҆́рли, то́кмѡ двѣ̀ главы̑ поко́ѧщыѧсѧ и҆ ше́сть пе́рїйцъ.

Я видел, и вот, из шести малых перьев отделились два и остались под головою, которая была с правой стороны, а четыре оставались на своем месте.

И҆ ви́дѣхъ, и҆ сѐ, шести́мъ пе́рїйцамъ раздѣлє́на сꙋ́ть два̀ и҆ пребы́ста под̾ главо́ю, ꙗ҆́же є҆́сть на деснѣ́й странѣ̀, и҆́бо четы́ри пребы́ша въ мѣ́стѣ свое́мъ.

Потом подкрыльные перья покушались подняться и начальствовать;

И҆ ви́дѣхъ, и҆ сѐ, подкри̑лїѧ мы́шлѧхꙋ себѐ воздви́гнꙋти и҆ ѡ҆держа́ти нача́льство.

и вот, одно поднялось, но тотчас исчезло;

И҆ ви́дѣхъ, и҆ сѐ, є҆ди́но воздви́жено є҆́сть, но а҆́бїе не ꙗ҆ви́сѧ,

а следующие исчезали еще скорее, нежели прежние.

и҆ втора̑ѧ скорѣ́е, не́же прє́жнѧѧ, не ꙗ҆ви́шасѧ.

И видел я: вот, два остававшиеся пера покушались также царствовать.

И҆ ви́дѣхъ, и҆ сѐ, два̀, ꙗ҆̀же ѡ҆ста́стасѧ въ себѣ̀ са́ми, помышлѧ́ста и҆ та̑ѧ ца́рствовати.

Когда они покушались, одна из покоящихся голов, которая была средняя, пробудилась, и она была более других двух голов.

И҆ въ то́мъ є҆гда̀ помышлѧ́ста, и҆ сѐ, є҆ди́на ѿ поко́ѧщихсѧ гла́въ, ꙗ҆́же бѧ́ше сре́днѧѧ, возбꙋжда́шесѧ: сїѧ́ бо бѧ́ше ѿ двꙋ̀ главꙋ̑ бо́льшаѧ.

И видел я, что две другие головы соединились с нею.

И҆ ви́дѣхъ, ꙗ҆́кѡ соединє́ны сꙋ́ть двѣ̀ главы̑ съ собо́ю,

И эта голова, обратившись с теми, которые были соединены с нею, пожрала два подкрыльных пера, которые покушались царствовать.

и҆ сѐ, ѡ҆браще́на є҆́сть глава̀ съ тѣ́ми, ꙗ҆̀же съ не́ю бѧ́хꙋ, и҆ снѣдѐ два̀ подкрылѧ̑та, ꙗ҆̀же помышлѧ́ста ца́рствовати.

Эта голова устрашила всю землю и владычествовала над обитателями земли с великим угнетением, и удерживала власть на земном шаре более всех крыльев, которые были.

Сїѧ́ же глава̀ ᲂу҆страшѝ всю̀ зе́млю и҆ ѡ҆блада́ше на не́й тѣ́ми, и҆̀же ѡ҆бита́ютъ на землѝ, съ трꙋ́дностїю мно́гою, и҆ вла́сть ѡ҆бдержа̀ над̾ крꙋ́гомъ земны́мъ па́че всѣ́хъ кри́лъ, ꙗ҆̀же бы́ша.

После того я видел, что и средняя голова внезапно исчезла, как и крылья;

И҆ ви́дѣхъ по си́хъ, и҆ сѐ, сре́днѧѧ глава̀ внеза́пꙋ не ꙗ҆ви́сѧ, и҆ сїѧ̀ ꙗ҆́коже крилѣ̑.

оставались две головы, которые подобным образом царствовали на земле и над ее обитателями.

Ѡ҆ста́стѣсѧ же двѣ̀ главы̑, ꙗ҆̀же и҆ тѣ̀ та́кожде ца́рствовастѣ на землѝ и҆ над̾ ѡ҆бита́ющими на не́й.

И вот, голова с правой стороны пожрала ту, которая была с левой.

И҆ ви́дѣхъ. и҆ сѐ, пожрѐ глава̀, сꙋ́щаѧ ѡ҆ деснꙋ́ю странꙋ̀, ѻ҆́нꙋю, ꙗ҆́же ѡ҆ шꙋ́юю.

И слышал я голос, говорящий мне: смотри перед собою, и размышляй о том, что видишь.

И҆ слы́шахъ гла́съ глаго́лющь мѝ: зрѝ проти́вꙋ тебє̀ и҆ разсмотрѧ́й є҆́же ви́диши.

И видел я: вот, как бы лев, выбежавший из леса и рыкающий, испустил человеческий голос к орлу и сказал:

И҆ ви́дѣхъ, и҆ сѐ, ꙗ҆́коже ле́въ разгнѣ́ванъ ѿ лѣ́са рыка́ющь, и҆ ви́дѣхъ, ꙗ҆́кѡ и҆спꙋска́ше гла́съ человѣ́ческїй ко ѻ҆рлꙋ̀, и҆ речѐ глаго́лѧ:

слушай, что я буду говорить тебе и что скажет тебе Всевышний:

слы́ши ты̀, и҆ возглаго́лю тебѣ̀, и҆ рече́тъ вы́шнїй тебѣ̀:

не ты ли оставшийся из числа четырех животных, которых Я поставил царствовать в веке Моем, чтобы через них пришел конец времен тех?

не ты́ ли є҆сѝ, и҆́же ѡ҆ста́лсѧ ѿ четы́рехъ живо́тныхъ, ꙗ҆̀же сотвори́хъ ца́рствовати въ вѣ́цѣ мое́мъ, и҆ да чрез̾ ни́хъ прїи́детъ коне́цъ вѣ́ка и҆́хъ;

И четвертое из них пришло, победило всех прежде бывших животных и держало век в большом трепете и всю вселенную в лютом угнетении, и с тягостнейшим утеснением подвластных, и столь долгое время обитало на земле с коварством.

и҆ четве́ртый грѧды́й побѣдѝ всѧ̑ живѡ́тнаѧ, ꙗ҆̀же преидо́ша, и҆ вла́стїю ѡ҆держа̀ вѣ́къ со тре́петомъ мно́гимъ и҆ всю̀ вселеннꙋю съ трꙋ́дностїю лю́тою, и҆ ѡ҆бита́ше толи́кѡ време́нъ на крꙋ́зѣ земнѣ́мъ съ ле́стїю:

Ты судил землю не по правде;

и҆ сꙋди́лъ є҆сѝ зе́млю не со и҆́стиною,

ты утеснял кротких, обижал миролюбивых, любил лжецов, разорял жилища тех, которые приносили пользу, и разрушал стены тех, которые не делали тебе вреда.

сокрꙋши́лъ бо є҆сѝ кро́ткихъ и҆ повреди́лъ є҆сѝ миролюби́выхъ, и҆ возлюби́лъ ло́жныхъ, и҆ разори́лъ є҆сѝ жили̑ща и҆́хъ, и҆̀же пло́дъ творѧ́хꙋ, и҆ смири́лъ є҆сѝ стѣ́ны и҆́хъ, и҆̀же тебѐ не повреди́ша:

И взошла ко Всевышнему обида твоя, и гордыня твоя - к Крепкому.

и҆ взы́де ᲂу҆коре́нїе твоѐ къ вы́шнемꙋ и҆ горды́нѧ твоѧ̀ ко крѣ́пкомꙋ,

И воззрел Всевышний на времена гордыни, и вот, они кончились, и исполнилась мера злодейств ее.

и҆ ᲂу҆зрѣ̀ вы́шнїй гѡ́рдаѧ времена̀, и҆ сѐ, сконча̑на сꙋ́ть, и҆ беззакѡ́нїѧ є҆гѡ̀ и҆спо́лнишасѧ:

Поэтому исчезни ты, орел, с страшными крыльями твоими, с гнусными перьями твоими, со злыми головами твоими, с жестокими когтями твоими и со всем негодным телом твоим,

сегѡ̀ ра́ди не ꙗ҆влѧ́йсѧ ты̀, ѻ҆́рле, и҆ крилѣ̑ твоѝ грѡ́зныѧ и҆ пє́рїйца твоѧ̑ стропти̑ваѧ, и҆ главы̑ твоѧ̑ лꙋка̑выѧ, и҆ нѡ́гти твоѝ ѕлѣ́йшїи, и҆ всѐ тѣ́ло твоѐ сꙋ́етное,

чтобы отдохнула вся земля и освободилась от твоего насилия, и надеялась на суд и милосердие своего Создателя.

ꙗ҆́кѡ да прохлади́тсѧ всѧ̀ землѧ̀ и҆ ѡ҆брати́тсѧ свобо́дна ѿ твоеѧ̀ си́лы, и҆ ᲂу҆пова́етъ на сꙋ́дъ и҆ млⷭ҇рдїе тогѡ̀, и҆́же сотворѝ ю҆̀.