Откровение Иоанна Богослова (Апокалипсис)

И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет.

И҆ ви́дѣхъ не́бо но́во и҆ зе́млю но́вꙋ: пе́рвое бо не́бо и҆ землѧ̀ пе́рваѧ преидо́ста, и҆ мо́рѧ нѣ́сть ктомꙋ̀.

И я, Иоанн, увидел святый город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего.

И҆ а҆́зъ і҆ѡа́ннъ ви́дѣхъ гра́дъ ст҃ы́й, і҆ерⷭ҇ли́мъ но́въ сходѧ́щь ѿ бг҃а съ небесѐ, пригото́ванъ ꙗ҆́кѡ невѣ́стꙋ ᲂу҆кра́шенꙋ мꙋ́жꙋ своемꙋ̀.

И услышал я громкий голос с неба, говорящий: се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их.

И҆ слы́шахъ гла́съ ве́лїй съ небесѐ, гл҃ющь: сѐ, ски́нїѧ бж҃їѧ съ челѡвѣ́ки, и҆ всели́тсѧ съ ни́ми: и҆ ті́и лю́дїе є҆гѡ̀ бꙋ́дꙋтъ, и҆ са́мъ бг҃ъ бꙋ́детъ съ ни́ми бг҃ъ и҆́хъ:

И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло.

и҆ ѿи́метъ бг҃ъ всѧ́кꙋ сле́зꙋ ѿ ѻ҆́чїю и҆́хъ, и҆ сме́рти не бꙋ́детъ ктомꙋ̀: ни пла́ча, ни во́плѧ, ни болѣ́зни не бꙋ́детъ ктомꙋ̀, ꙗ҆́кѡ пє́рваѧ мимоидо́ша.

И сказал Сидящий на престоле: се, творю все новое. И говорит мне: напиши; ибо слова сии истинны и верны.

И҆ речѐ сѣдѧ́й на прⷭ҇то́лѣ: сѐ, нова̑ всѧ̑ творю̀. И҆ гл҃а мѝ: напишѝ, ꙗ҆́кѡ сїѧ̑ словеса̀ и҆́стинна и҆ вѣ̑рна сꙋ́ть.

И сказал мне: совершилось! Я есмь Альфа и Омега, начало и конец; жаждущему дам даром от источника воды живой.

И҆ рече́ ми: соверши́шасѧ. А҆́зъ є҆́смь а҆́лфа и҆ ѡ҆ме́га, нача́токъ и҆ коне́цъ: а҆́зъ жа́ждꙋщемꙋ да́мъ ѿ и҆сто́чника воды̀ живо́тныѧ тꙋ́не.

Побеждающий наследует все, и буду ему Богом, и он будет Мне сыном.

Побѣжда́ѧй наслѣ́дитъ всѧ̑, и҆ бꙋ́дꙋ є҆мꙋ̀ бг҃ъ, и҆ то́й бꙋ́детъ мнѣ̀ въ сы́на.

Боязливых же и неверных, и скверных и убийц, и любодеев и чародеев, и идолослужителей и всех лжецов участь в озере, горящем огнем и серою. Это смерть вторая.

Страшли̑вымъ же и҆ невѣ̑рнымъ, и҆ сквє́рнымъ и҆ ᲂу҆бі́йцамъ, и҆ блꙋ́дъ творѧ́щымъ и҆ ча̑ры творѧ́щымъ, і҆дѡложе́рцємъ и҆ всѣ̑мъ лжи̑вымъ, ча́сть и҆̀мъ въ є҆́зерѣ горѧ́щемъ ѻ҆гне́мъ и҆ жꙋ́пеломъ, є҆́же є҆́сть сме́рть втора́ѧ.

И пришел ко мне один из семи Ангелов, у которых было семь чаш, наполненных семью последними язвами, и сказал мне: пойди, я покажу тебе жену, невесту Агнца.

И҆ прїи́де ко мнѣ̀ є҆ди́нъ ѿ седмѝ а҆́гг҃лъ, и҆мꙋ́щихъ се́дмь фїа̑лъ и҆спо́лненыхъ седми́хъ ꙗ҆́звъ послѣ́днихъ, и҆ речѐ ко мнѣ̀, глаго́лѧ: грѧдѝ, покажꙋ́ ти невѣ́стꙋ а҆́гнчꙋ женꙋ̀.

И вознес меня в духе на великую и высокую гору, и показал мне великий город, святый Иерусалим, который нисходил с неба от Бога.

И҆ веде́ мѧ дꙋ́хомъ на горꙋ̀ вели́кꙋ и҆ высокꙋ̀ и҆ показа́ ми гра́дъ вели́кїй, ст҃ы́й і҆ерⷭ҇ли́мъ низходѧ́щь съ небесѐ ѿ бг҃а,

Он имеет славу Божию. Светило его подобно драгоценнейшему камню, как бы камню яспису кристалловидному.

и҆мꙋ́щь сла́вꙋ бж҃їю: и҆ свѣти́ло є҆гѡ̀ подо́бно ка́мени драго́мꙋ, ꙗ҆́кѡ ка́мени і҆а́спїсꙋ крѷсталлови́днꙋ:

Он имеет большую и высокую стену, имеет двенадцать ворот и на них двенадцать Ангелов; на воротах написаны имена двенадцати колен сынов Израилевых:

и҆мꙋ́щь стѣ́нꙋ вели́кꙋ и҆ высокꙋ̀, и҆мꙋ́щь вра́тъ двана́десѧть, и҆ на вратѣ́хъ а҆́гг҃лѡвъ двана́десѧть и҆ и҆мена̀ напи̑сана, ꙗ҆̀же сꙋ́ть и҆мена̀ двана́десѧтимъ колѣ́нѡмъ сынѡ́въ і҆и҃левыхъ:

с востока трое ворот, с севера трое ворот, с юга трое ворот, с запада трое ворот.

ѿ восто́ка врата̀ тро́ѧ и҆ ѿ сѣ́вера врата̀ тро́ѧ, ѿ ю҆́га врата̀ тро́ѧ и҆ ѿ за́пада врата̀ тро́ѧ.

Стена города имеет двенадцать оснований, и на них имена двенадцати Апостолов Агнца.

И҆ стѣна̀ гра́да и҆мѣ́ѧше ѡ҆снова́нїй двана́десѧть, и҆ на ни́хъ и҆ме́нъ двана́десѧть а҆пⷭ҇лѡвъ а҆́гнчихъ.

Говоривший со мною имел золотую трость для измерения города и ворот его и стены́ его.

И҆ глаго́лѧй со мно́ю и҆мѣ́ѧше тро́сть зла́тꙋ, да и҆змѣ́ритъ гра́дъ и҆ врата̀ є҆гѡ̀ и҆ стѣ́ны є҆гѡ̀.

Город расположен четвероугольником, и длина его такая же, как и широта. И измерил он город тростью на двенадцать тысяч стадий; длина и широта и высота его равны.

И҆ гра́дъ на четы́ри ᲂу҆́глы стои́тъ, и҆ долгота̀ є҆гѡ̀ толи́ка є҆́сть, є҆ли́ка же и҆ широта̀. И҆ и҆змѣ́ри гра́дъ тро́стїю на ста́дїй двана́десѧть ты́сѧщъ: долгота̀ и҆ широта̀ и҆ высота̀ є҆гѡ̀ ра̑вна сꙋ́ть.

И стену его измерил во сто сорок четыре локтя, мерою человеческою, какова мера и Ангела.

И҆ размѣ́ри стѣ́нꙋ є҆гѡ̀ во сто̀ и҆ четы́ридесѧть и҆ четы́ри ла̑кти, въ мѣ́рꙋ человѣ́ческꙋ, ꙗ҆́же є҆́сть а҆́гг҃ла.

Стена его построена из ясписа, а город был чистое золото, подобен чистому стеклу.

И҆ бѣ̀ созда́нїе стѣны̀ є҆гѡ̀ і҆а́спїсъ: и҆ гра́дъ зла́то чи́сто, подо́бенъ стклꙋ̀ чи́стꙋ.

Основания стены города украшены всякими драгоценными камнями: основание первое яспис, второе сапфир, третье халкидон, четвертое смарагд,

И҆ ѡ҆снова̑нїѧ стѣны̀ гра́да всѧ́кимъ драги́мъ ка́менїемъ ᲂу҆кра́шєна бѧ́хꙋ: ѡ҆снова́нїе пе́рвое і҆а́спїсъ, второ́е сапфі́ръ, тре́тїе халкидѡ́нъ, четве́ртое смара́гдъ,

пятое сардоникс, шестое сердолик, седьмое хризолит, восьмое вирилл, девятое топаз, десятое хризопрас, одиннадцатое гиацинт, двенадцатое аметист.

пѧ́тое сардо́нѷѯъ, шесто́е са́рдїй, седмо́е хрѷсо́лїѳъ, ѻ҆смо́е вирѵ́ллъ, девѧ́тое топа́зїй, десѧ́тое хрѷсо́прасъ, первоена́десѧть ѵ҆акі́нѳъ, второена́десѧть а҆меѳѵ́стъ.

А двенадцать ворот - двенадцать жемчужин: каждые ворота были из одной жемчужины. Улица города - чистое золото, как прозрачное стекло.

И҆ двана́десѧть вра́тъ двана́десѧть би́серѡвъ: є҆ди̑на ка̑ѧждо врата̀ бѣ́ша ѿ є҆ди́нагѡ би́сера. И҆ стѡ́гны гра́да зла́то чи́сто, ꙗ҆́кѡ сткло̀ пресвѣ́тло.

Храма же я не видел в нем, ибо Господь Бог Вседержитель - храм его, и Агнец.

И҆ хра́ма не ви́дѣхъ въ не́мъ: гдⷭ҇ь бо бг҃ъ Вседержи́тель хра́мъ є҆мꙋ̀ є҆́сть, и҆ а҆́гнецъ.

И город не имеет нужды ни в солнце, ни в луне для освещения своего, ибо слава Божия осветила его, и светильник его - Агнец.

И҆ гра́дъ не тре́бꙋѧ со́лнца и҆ лꙋны̀, да свѣ́тѧтъ въ не́мъ, сла́ва бо бж҃їѧ просвѣтѝ є҆го̀, и҆ свѣти́льникъ є҆гѡ̀ а҆́гнецъ.

Спасенные народы будут ходить во свете его, и цари земные принесут в него славу и честь свою.

И҆ ꙗ҆зы́цы сп҃се́ни во свѣ́тѣ є҆гѡ̀ по́йдꙋтъ, и҆ ца́рїе зе́мстїи принесꙋ́тъ сла́вꙋ и҆ че́сть свою̀ въ него̀.

Ворота его не будут запираться днем; а ночи там не будет.

И҆ врата̀ є҆гѡ̀ не и҆́мꙋтъ затвори́тисѧ во днѝ: но́щи бо не бꙋ́детъ тꙋ̀.

И принесут в него славу и честь народов.

И҆ принесꙋ́тъ сла́вꙋ и҆ че́сть ꙗ҆зы́кѡвъ въ него̀:

И не войдет в него ничто нечистое и никто преданный мерзости и лжи, а только те, которые написаны у Агнца в книге жизни.

и҆ не и҆́мать въ него̀ вни́ти всѧ́ко скве́рно, и҆ творѧ́й ме́рзость и҆ лжꙋ̀, но то́кмѡ напи̑саныѧ въ кни́гахъ живо́тныхъ а҆́гнца.