Откровение Иоанна Богослова (Апокалипсис)

Пятый Ангел вострубил, и я увидел звезду, падшую с неба на землю, и дан был ей ключ от кладязя бездны.

И҆ пѧ́тый а҆́гг҃лъ вострꙋбѝ, и҆ ви́дѣхъ ѕвѣздꙋ̀ съ небесѐ спа́дшꙋ на зе́млю: и҆ да́нъ бы́сть є҆́й клю́чь стꙋденца̀ бе́здны:

Она отворила кладязь бездны, и вышел дым из кладязя, как дым из большой печи; и помрачилось солнце и воздух от дыма из кладязя.

и҆ ѿве́рзе стꙋденца̀ бе́здны, и҆ взы́де ды́мъ ѿ стꙋденца̀ ꙗ҆́кѡ ды́мъ пе́щи вели́ки, и҆ ѡ҆ме́рче со́лнце и҆ воздꙋ́хъ ѿ ды́ма стꙋдени́чнагѡ.

И из дыма вышла саранча на землю, и дана была ей власть, какую имеют земные скорпионы.

И҆ ѿ ды́ма и҆зыдо́ша прꙋ́зи на зе́млю, и҆ дана̀ бы́сть и҆̀мъ ѡ҆́бласть, ꙗ҆́коже и҆́мꙋтъ ѡ҆́бласть скорпі̑и земны̑ѧ.

И сказано было ей, чтобы не делала вреда траве земной, и никакой зелени, и никакому дереву, а только одним людям, которые не имеют печати Божией на челах своих.

И҆ рече́но бы́сть и҆̀мъ, да не вредѧ́тъ травы̀ земны́ѧ, ни всѧ́кагѡ ѕла́ка, ни всѧ́кагѡ дре́ва, но человѣ́ки то́чїю, и҆̀же не и҆́мꙋтъ печа́ти бж҃їѧ на челѣ́хъ свои́хъ.

И дано ей не убивать их, а только мучить пять месяцев; и мучение от нее подобно мучению от скорпиона, когда ужалит человека.

И҆ дано̀ бы́сть и҆̀мъ, да не ᲂу҆бїю́тъ и҆́хъ, но да мꙋ́кꙋ прїи́мꙋтъ пѧ́ть мцⷭ҇ей: и҆ мꙋче́нїе и҆́хъ ꙗ҆́кѡ мꙋче́нїе скорпі́ево, є҆гда̀ ᲂу҆сѣ́кнетъ человѣ́ка.

В те дни люди будут искать смерти, но не найдут ее; пожелают умереть, но смерть убежит от них.

И҆ въ ты̑ѧ дни̑ взы́щꙋтъ человѣ́цы сме́рти, и҆ не ѡ҆брѧ́щꙋтъ є҆ѧ̀: и҆ вожделѣ́ютъ ᲂу҆мре́ти, и҆ ᲂу҆бѣжи́тъ ѿ ни́хъ сме́рть.

По виду своему саранча была подобна коням, приготовленным на войну; и на головах у ней как бы венцы, похожие на золотые, лица же ее - как лица человеческие;

И҆ ᲂу҆подоблє́нїѧ прꙋгѡ́въ подѡ́бна ко́нємъ ᲂу҆гото́влєнымъ на бра́нь: и҆ на глава́хъ и҆́хъ ꙗ҆́кѡ вѣнцы̀ ᲂу҆подо́блени зла́тꙋ, и҆ ли́ца и҆́хъ ꙗ҆́кѡ ли́ца человѣ́чєска:

и волосы у ней - как волосы у женщин, а зубы у ней были, как у львов.

и҆ и҆мѣ́ѧхꙋ власы̀, ꙗ҆́кѡ власы̀ жє́нскїѧ, и҆ зꙋ́бы и҆́хъ, ꙗ҆́кѡ львѡ́въ бѣ́ша:

На ней были брони, как бы брони железные, а шум от крыльев ее - как стук от колесниц, когда множество коней бежит на войну;

и҆ и҆мѣ́ѧхꙋ брѡнѧ̀, ꙗ҆́кѡ брѡнѧ̀ желѣ̑зны, и҆ гла́съ кри́лъ и҆́хъ, ꙗ҆́кѡ гла́съ колесни́цъ, є҆гда̀ ко́ни мно́зи текꙋ́тъ на бра́нь:

у ней были хвосты, как у скорпионов, и в хвостах ее были жала; власть же ее была - вредить людям пять месяцев.

и҆ и҆мѣ́ѧхꙋ ѡ҆́шибы подѡ́бны скорпі̑инымъ, и҆ жа̑ла бѧ́хꙋ во ѡ҆́шибѣхъ и҆́хъ: и҆ дана̀ бѣ̀ ѡ҆́бласть и҆̀мъ вреди́ти человѣ́ки пѧ́ть мцⷭ҇ъ.

Царем над собою она имела ангела бездны; имя ему по-еврейски Аваддон, а по-гречески Аполлион^*.

И҆ и҆мѣ́ли над̾ собо́ю царѧ̀ а҆́ггела бе́здны, є҆мꙋ́же и҆́мѧ є҆вре́йски а҆ва́ддѡнъ, а҆ є҆́ллински а҆поллѵ́ѡнъ.

Одно горе прошло; вот, идут за ним еще два горя.

Го́ре є҆ди́но ѿи́де: сѐ, грѧдꙋ́тъ є҆щѐ два̀ гѡ́рѧ по си́хъ.

Шестой Ангел вострубил, и я услышал один голос от четырех рогов золотого жертвенника, стоящего пред Богом,

И҆ шесты́й а҆́гг҃лъ вострꙋбѝ, и҆ слы́шахъ гла́съ є҆ди́нъ ѿ четы́рехъ рогѡ́въ ѻ҆лтарѧ̀ злата́гѡ сꙋ́щагѡ пред̾ бг҃омъ,

говоривший шестому Ангелу, имевшему трубу: освободи четырех Ангелов, связанных при великой реке Евфрате.

глаго́лющїй шесто́мꙋ а҆́гг҃лꙋ и҆мѣ́ющꙋ трꙋбꙋ̀: разрѣшѝ четы́ри а҆́гг҃лы свѧ̑заны при рѣцѣ̀ вели́цѣй є҆ѵфра́тъ.

И освобождены были четыре Ангела, приготовленные на час и день, и месяц и год, для того, чтобы умертвить третью часть людей.

И҆ разрѣше́ни бы́ша четы́ри а҆́гг҃ли ᲂу҆гото́вани на ча́съ и҆ де́нь, и҆ мцⷭ҇ъ и҆ лѣ́то, да и҆збїю́тъ тре́тїю ча́сть человѣ̑къ.

Число конного войска было две тьмы тем; и я слышал число его.

И҆ число̀ во́инѡвъ ко́нныхъ двѣ̀ тьмѣ̑ те́мъ: и҆ слы́шахъ число̀ и҆́хъ.

Так видел я в видении коней и на них всадников, которые имели на себе брони огненные, гиацинтовые и серные; головы у коней - как головы у львов, и изо рта их выходил огонь, дым и сера.

И҆ та́кѡ ви́дѣхъ въ видѣ́нїи ко́ни, и҆ сѣдѧ́щыѧ на ни́хъ и҆мꙋ́щыѧ брѡнѧ̀ ѻ҆́гнєнны и҆ ѵ҆акі́нѳѡвы и҆ жꙋ́пєльны: и҆ главы̑ ко́нємъ (и҆́хъ) ꙗ҆́кѡ главы̑ львѡ́мъ, и҆ и҆з̾ ᲂу҆́стъ и҆́хъ и҆схожда́ше ѻ҆́гнь и҆ ды́мъ и҆ жꙋ́пелъ.

От этих трех язв, от огня, дыма и серы, выходящих изо рта их, умерла третья часть людей;

И҆ ѿ трїе́хъ ꙗ҆́звъ си́хъ поги́бе тре́тїѧ ча́сть человѣ́кѡвъ, ѿ ѻ҆гнѧ̀ и҆ ѿ ды́ма и҆ ѿ жꙋ́пела, и҆сходѧ́щихъ и҆з̾ ᲂу҆́стъ и҆́хъ:

ибо сила коней заключалась во рту их и в хвостах их; а хвосты их были подобны змеям, и имели головы, и ими они вредили.

ѡ҆́бласть бо ко́ней во ᲂу҆стѣ́хъ и҆́хъ бѣ̀ {и҆ во ѡ҆́шибѣхъ и҆́хъ}, и҆ {и҆́бо} ѡ҆́шиби и҆́хъ подо́бни ѕмїє́мъ, и҆мꙋ́ще главы̑ и҆ тѣ́ми па́кѡсти дѣ́юще.

Прочие же люди, которые не умерли от этих язв, не раскаялись в делах рук своих, так чтобы не поклоняться бесам и золотым, серебряным, медным, каменным и деревянным идолам, которые не могут ни видеть, ни слышать, ни ходить.

И҆ про́чїи ѿ человѣ̑къ, и҆̀же не врежде́ни бы́ша {не и҆збїе́ни бы́ша} ꙗ҆́звами си́ми, нижѐ пока́ѧшасѧ ѿ дѣ́лъ рꙋ́къ свои́хъ, да не покло́нѧтсѧ де́мѡнѡмъ, ни і҆́дѡлѡмъ златы̑мъ и҆ срє́брѧнымъ, и҆ мѣ̑дѧнымъ и҆ ка́мєннымъ и҆ древѧны̑мъ, и҆̀же ни ви́дѣти мо́гꙋтъ, ни слы́шати, ни ходи́ти:

И не раскаялись они в убийствах своих, ни в чародействах своих, ни в блудодеянии своем, ни в воровстве своем.

и҆ не пока́ѧшасѧ ѿ ᲂу҆бі́йствъ свои́хъ, ни ѿ волхвова́нїй свои́хъ, нижѐ ѿ блꙋда̀ своегѡ̀, нижѐ ѿ та́тьбъ свои́хъ.