Книга пророка Даниила

В Вавилоне жил муж, по имени Иоаким.

И҆ бѣ̀ мꙋ́жъ живы́й въ вавѷлѡ́нѣ, и҆́мѧ же є҆мꙋ̀ і҆ѡакі́мъ.

И взял он жену, по имени Сусанну, дочь Хелкия, очень красивую и богобоязненную.

И҆ поѧ̀ женꙋ̀, є҆́йже и҆́мѧ сѡса́нна, дще́рь хелкі́ева, добра̀ ѕѣлѡ̀ и҆ боѧ́щисѧ бг҃а.

Родители ее были праведные и научили дочь свою закону Моисееву.

Роди́тєлѧ же є҆ѧ̀ пра́вєдна, и҆ наꙋчи́ста дще́рь свою̀ по зако́нꙋ мѡѷсе́овꙋ.

Иоаким был очень богат, и был у него сад близ дома его; и сходились к нему Иудеи, потому что он был почетнейший из всех.

Бѣ́ же і҆ѡакі́мъ бога́тъ ѕѣлѡ̀, и҆ бѣ̀ є҆мꙋ̀ вертогра́дъ бли́з̾ двора̀ є҆гѡ̀: и҆ схожда́хꙋсѧ къ немꙋ̀ і҆ꙋде́є, поне́же то́й бѧ́ше сла́внѣе всѣ́хъ.

И были поставлены два старца из народа судьями в том году, о которых Господь сказал, что беззаконие вышло из Вавилона от старейшин-судей, которые казались управляющими народом.

И҆ и҆збра̑на бы́ста два̀ ста̑рца ѿ люді́й въ сꙋдїи̑ въ то̀ лѣ́то, ѡ҆ ни́хже гл҃а влⷣка, ꙗ҆́кѡ и҆зы́де беззако́нїе и҆з̾ вавѷлѡ́на ѿ ста́рєцъ сꙋді́й, и҆̀же мнѧ́хꙋсѧ ᲂу҆правлѧ́ти люді́й.

Они постоянно бывали в доме Иоакима, и к ним приходили все, имевшие спорные дела.

Сїѧ̑ прихожда́ста ча́стѡ въ до́мъ і҆ѡакі́мль, и҆ прихожда́хꙋ къ ни́ма всѝ прѧ́щїисѧ.

Когда народ уходил около полудня, Сусанна входила в сад своего мужа для прогулки.

И҆ бы́сть, внегда̀ ѿхожда́хꙋ лю́дїе ѡ҆ полꙋ́дни, вхожда́ше сѡса́нна и҆ хожда́ше во вертогра́дѣ мꙋ́жа своегѡ̀.

И видели ее оба старейшины всякий день приходящую и прогуливающуюся, и в них родилась похоть к ней,

И҆ смотрѧ́ста є҆ѧ̀ ѻ҆́ба ста̑рца по всѧ̑ дни̑ входѧ́щꙋю и҆ и҆сходѧ́щꙋю, и҆ бы́ста въ похотѣ́нїи є҆ѧ̀,

и извратили ум свой, и уклонили глаза свои, чтобы не смотреть на небо и не вспоминать о праведных судах.

и҆ разврати́ста ᲂу҆́мъ сво́й, и҆ ᲂу҆клоно́ста ѻ҆́чи своѝ, є҆́же не взира́ти на не́бо, нижѐ помина́ти сꙋде́бъ пра́ведныхъ.

Оба они были уязвлены похотью к ней, но не открывали друг другу боли своей,

И҆ бѣ́ста ѻ҆́ба ᲂу҆ѧ́звлєна по́хотїю на ню̀, и҆ не возвѣсти́ста дрꙋ́гъ дрꙋ́гꙋ болѣ́зни своеѧ̀,

потому что стыдились объявить о вожделении своем, что хотели совокупиться с нею.

поне́же стыдѧ́стасѧ и҆сповѣ́дати вожделѣ́нїе своѐ, ꙗ҆́кѡ хотѧ́ста бы́ти съ не́ю.

И они прилежно сторожили каждый день, чтобы видеть ее, и говорили друг другу:

И҆ наблюда́ста жада̑юща по всѧ̑ дни̑ зрѣ́ти ю҆̀, и҆ рѣ́ста дрꙋ́гъ ко дрꙋ́гꙋ:

"пойдем домой, потому что час обеда",- и, выйдя, расходились друг от друга,

по́йдемъ ᲂу҆̀бо въ до́мъ, ꙗ҆́кѡ ѡ҆бѣ́да ча́съ є҆́сть. И҆ и҆зшє́дша разыдо́стасѧ дрꙋ́гъ ѿ дрꙋ́га,

и, возвратившись, приходили на то же самое место, и когда допытывались друг у друга о причине того, признались в похоти своей, и тогда вместе назначили время, когда могли бы найти ее одну.

и҆ возвра̑щшасѧ прїидо́ста во є҆ди́но (мѣ́сто), и҆ и҆стѧза̑вша дрꙋ́гъ ѿ дрꙋ́га вины̀, и҆сповѣ́даста дрꙋ́гъ дрꙋ́гꙋ похотѣ́нїе своѐ, и҆ тогда̀ ѻ҆́бще ᲂу҆ста́виста вре́мѧ, когда̀ возмо́гꙋтъ ѻ҆́нꙋю ѡ҆брѣстѝ є҆ди́нꙋ.

И было, когда они выжидали удобного дня, Сусанна вошла, как вчера и третьего дня, с двумя только служанками и захотела мыться в саду, потому что было жарко.

И҆ бы́сть є҆гда̀ наблюда́ста днѐ ᲂу҆го́днагѡ, вни́де сѡса́нна, ꙗ҆́коже вчера̀ и҆ тре́тїѧгѡ днѐ, со двѣма̀ то́чїю ѻ҆трокови́цами, и҆ восхотѣ̀ мы́тисѧ во вертогра́дѣ, ꙗ҆́кѡ зно́й бѧ́ше.

И не было там никого, кроме двух старейшин, которые спрятались и сторожили ее.

И҆ не бѧ́ше никогѡ́же та́мѡ, кромѣ̀ двою̀ ста́рцєвъ сокрове́нныхъ и҆ стрегꙋ́щихъ є҆ѧ̀.

И сказала она служанкам: принесите мне масла и мыла, и заприте двери сада, чтобы мне помыться.

И҆ речѐ ѻ҆трокови́цамъ: принеси́те мѝ ма́сло и҆ мы́ло и҆ двє́ри вертогра̑дныѧ затвори́те, да и҆змы́юсѧ.

Они так и сделали, как она сказала: заперли двери сада и вышли боковыми дверями, чтобы принести, что приказано было им, и не видали старейшин, потому что они спрятались.

И҆ сотвори́стѣ ꙗ҆́коже речѐ, и҆ затвори́стѣ двє́ри вертогра̑дныѧ, и҆ и҆зыдо́стѣ за́дними две́рьми принестѝ повелѣ́нное и҆́ма, и҆ не ви́дѣстѣ ста́рцєвъ, поне́же бѧ́ста сокровє́нна.

И вот, когда служанки вышли, встали оба старейшины, и прибежали к ней, и сказали:

И҆ бы́сть, є҆гда̀ и҆зыдо́стѣ ѻ҆трокови̑цы, воста́ста ѻ҆́ба ста̑рца, и҆ теко́ста къ не́й, и҆ рѣ́ста:

Вот, двери сада заперты и никто нас не видит, и мы имеем похотение к тебе, поэтому согласись с нами и побудь с нами.

сѐ, двє́ри ѡ҆гра́дныѧ затвори́шасѧ, и҆ никто́же ви́дитъ на́съ, а҆ въ похотѣ́нїи твое́мъ є҆смы̀: сегѡ̀ ра́ди соизво́ли на́мъ, и҆ бꙋ́ди съ на́ми:

Если же не так, то мы будем свидетельствовать против тебя, что с тобою был юноша, и ты поэтому отослала от себя служанок твоих.

а҆́ще же нѝ, то̀ послꙋ́шествꙋемъ на тѧ̀, ꙗ҆́кѡ бѣ̀ съ тобо́ю ю҆́ноша, и҆ тогѡ̀ ра́ди ѿпꙋсти́ла є҆сѝ ѻ҆трокови́цъ ѿ тебє̀.

Тогда застонала Сусанна и сказала: тесно мне отовсюду; ибо, если я сделаю это, смерть мне, а если не сделаю, то не избегну от рук ваших.

И҆ возстена̀ сѡса́нна и҆ речѐ: тѣ́сно мѝ ѿвсю́дꙋ: а҆́ще бо сїѐ сотворю̀, сме́рть мѝ є҆́сть: а҆́ще же не сотворю̀, не и҆збѣ́гнꙋ ѿ рꙋ́къ ва́шихъ:

Лучше для меня не сделать этого и впасть в руки ваши, нежели согрешить пред Господом.

и҆зволе́нїе мѝ є҆́сть не сотвори́вшей впа́сти въ рꙋ́цѣ ва́ши, не́жели согрѣши́ти пред̾ бг҃омъ.

И закричала Сусанна громким голосом; закричали также и оба старейшины против нее,

И҆ возопѝ гла́сомъ вели́кимъ сѡса́нна: возопи́ста же и҆ ѻ҆́ба ста̑рца проти́вꙋ є҆́й,

и один побежал и отворил двери сада.

и҆ те́къ є҆ди́нъ, ѿве́рзе двє́ри вертогра̑дныѧ.

Когда же находившиеся в доме услышали крик в саду, вскочили боковыми дверями, чтобы видеть, что случилось с нею.

Є҆гда́ же ᲂу҆слы́шаша кли́чь во вертогра́дѣ дома́шнїи, вскочи́ша за́дними две́рьми ви́дѣти слꙋчи́вшеесѧ є҆́й.

И когда старейшины сказали слова свои, слуги ее чрезвычайно были пристыжены, потому что никогда ничего такого о Сусанне говорено не было.

Є҆гда́ же повѣ́даста ста́рцы словеса̀ своѧ̑, ᲂу҆стыдѣ́шасѧ рабѝ є҆ѧ̀ ѕѣлѡ̀, ꙗ҆́кѡ николи́же рече́сѧ таково̀ сло́во ѡ҆ сѡса́ннѣ.

И было на другой день, когда собрался народ к Иоакиму, мужу ее, пришли и оба старейшины, полные беззаконного умысла против Сусанны, чтобы предать ее смерти.

И҆ бы́сть наꙋ́трїе, є҆гда̀ собра́шасѧ лю́дїе къ мꙋ́жꙋ є҆ѧ̀ і҆ѡакі́мꙋ, прїидо́ста и҆ ѻ҆́ба ста̑рца пѡ́лна беззако́ннагѡ помышле́нїѧ на сѡса́ннꙋ, є҆́же ᲂу҆мори́ти ю҆̀,

И сказали они перед народом: пошлите за Сусанною, дочерью Хелкия, женою Иоакима. И послали.

и҆ рѣ́ста пред̾ людьмѝ: посли́те по сѡса́ннꙋ дще́рь хелкі́евꙋ, ꙗ҆́же є҆́сть жена̀ і҆ѡакі́млѧ. ѻ҆ни́ же посла́ша.

И пришла она, и родители ее, и дети ее, и все родственники ее.

И҆ прїи́де та̀ и҆ роди́тєлѧ є҆ѧ̀, и҆ ча̑да є҆ѧ̀ и҆ всѝ ᲂу҆́жики є҆ѧ̀.

Сусанна была очень нежна и красива лицем,

Сѡса́нна же бѧ́ше млада̀ ѕѣлѡ̀ и҆ добра̀ ѡ҆́бразомъ.

и эти беззаконники приказали открыть лице ее, так как оно было закрыто, чтобы насытиться красотою ее.

Беззако́ннїи же повелѣ́ста ѿкры́ти ю҆̀, бѧ́ше бо покрове́на, ꙗ҆́кѡ да насы́тѧтсѧ добро́ты є҆ѧ̀.

Родственники же и все, которые смотрели на нее, плакали.

Пла́кахꙋ же сꙋ́щїи при не́й и҆ всѝ зна́ющїи ю҆̀.

А оба старейшины, встав посреди народа, положили руки на голову ее.

Воста̑вша же ѻ҆́ба ста̑рца посредѣ̀ люді́й, возложи́ста рꙋ́цѣ на главꙋ̀ є҆ѧ̀.

Она же в слезах смотрела на небо, ибо сердце ее уповало на Господа.

Сїѧ́ же пла́чꙋщи воззрѣ̀ на не́бо, ꙗ҆́кѡ бѧ́ше се́рдце є҆ѧ̀ ᲂу҆пова́ѧ на гдⷭ҇а.

И сказали старейшины: когда мы ходили по саду одни, вошла эта с двумя служанками и затворила двери сада, и отослала служанок;

Рѣ́ста же ѻ҆́ба ста̑рца: ходѧ́щымъ на́мъ ѻ҆бои́мъ во вертогра́дѣ, вни́де сїѧ̀ со двѣма̀ ѻ҆трокови́цами, и҆ затворѝ двє́ри вертогра̑дныѧ, и҆ ѿпꙋстѝ ѻ҆трокови̑цы,

и пришел к ней юноша, который скрывался там, и лег с нею.

и҆ прїи́де къ не́й ю҆́ноша, и҆́же бѧ́ше сокрове́нъ, и҆ возлежѐ съ не́ю:

Мы находясь в углу сада и видя такое беззаконие, побежали на них,

мы́ же сꙋ́ще во ᲂу҆́глѣ вертогра́да, ви́дѣвше беззако́нїе, теко́хомъ на нѧ̀:

и увидели их совокупляющимися, и того не могли удержать, потому что он был сильнее нас и, отворив двери, выскочил.

и҆ ви́дѣвше и҆̀хъ смѣша́ющихсѧ, ѻ҆́наго ᲂу҆́бѡ не мого́хомъ ꙗ҆́ти поне́же па́че на́съ можа́ше, и҆ ѿве́рзъ двє́ри вертогра̑дныѧ и҆зскочѝ:

Но эту мы схватили и допрашивали: кто был этот юноша? но она не хотела объявить нам. Об этом мы свидетельствуем.

сїю́ же є҆́мше, вопроша́хомъ, кто̀ бѣ̀ ю҆́ноша; и҆ не восхотѣ̀ повѣ́дати на́мъ: ѡ҆ се́мъ послꙋ́шествꙋемъ.

И поверило им собрание, как старейшинам народа и судьям, и осудили ее на смерть.

И҆ вѣ́рова и҆́ма со́нмъ а҆́ки ста́рцємъ людски̑мъ и҆ сꙋдїѧ́мъ, и҆ ѡ҆сꙋди́ша ю҆̀ на ᲂу҆ме́ртвїе.

Возопила Сусанна громким голосом и сказала: Боже вечный, ведающий сокровенное и знающий все прежде бытия его!

И҆ возопѝ сѡса́нна гла́сомъ вели́кимъ и҆ речѐ: бж҃е вѣ́чный и҆ сокрове́нныхъ вѣ́дателю, свѣ́дый всѧ̑ пре́жде бытїѧ̀ и҆́хъ!

Ты знаешь, что они ложно свидетельствовали против меня, и вот, я умираю, не сделав ничего, что эти люди злостно выдумали на меня.

ты̀ вѣ́си, ꙗ҆́кѡ лжꙋ̀ послꙋ́шествоваста на мѧ̀, и҆ сѐ, ᲂу҆мира́ю, не сотво́рши ничесѡ́же, ѡ҆ ни́хже сі́и слꙋка́вноваста на мѧ̀.

И услышал Господь голос ее.

И҆ послꙋ́ша гдⷭ҇ь гла́са є҆ѧ̀,

И когда она ведена была на смерть, возбудил Бог святой дух молодого юноши, по имени Даниила,

и҆ ведо́мѣй є҆́й на погꙋбле́нїе, воздви́же бг҃ъ дх҃омъ сты́мъ ѻ҆́трока ю҆́на, є҆мꙋ́же и҆́мѧ данїи́лъ:

и он закричал громким голосом: чист я от крови ее!

и҆ возопѝ гла́сомъ вели́кимъ: чи́стъ а҆́зъ ѿ кро́ве сеѧ̀.

Тогда обратился к нему весь народ и сказал: что это за слово, которое ты сказал?

Ѡ҆брати́шажесѧ всѝ лю́дїе къ немꙋ̀ и҆ рѣ́ша: что̀ сло́во сїѐ, є҆́же ты̀ глаго́леши;

Тогда он, став посреди них, сказал: так ли вы неразумны, сыны Израиля, что, не исследовав и не узнав истины, осудили дочь Израиля?

Се́й же ста́въ средѣ̀ и҆́хъ речѐ: си́це ли ю҆ро́диви, сы́нове і҆и҃лєвы, не и҆спыта́вше, ни и҆́стины разꙋмѣ́вше, ѡ҆сꙋди́сте дще́рь і҆и҃левꙋ;

Возвратитесь в суд, ибо эти ложно против нее засвидетельствовали.

возврати́тесѧ на сꙋди́ще: лжꙋ́ бо сі́и послꙋ́шествоваста на ню̀.

И тотчас весь народ возвратился, и сказали ему старейшины: садись посреди нас и объяви нам, потому что Бог дал тебе старейшинство.

И҆ возврати́шасѧ всѝ лю́дїе съ потща́нїемъ. И҆ рѣ́ша є҆мꙋ̀ ста́рцы: грѧдѝ, сѧ́ди посредѣ̀ на́съ и҆ возвѣстѝ на́мъ, ꙗ҆́кѡ тебѣ̀ дадѐ бг҃ъ старѣ́йшинство.

И сказал им Даниил: отделите их друг от друга подальше, и я допрошу их.

И҆ речѐ къ ни̑мъ данїи́лъ: разведи́те ѧ҆̀ дрꙋ́гъ ѿ дрꙋ́га дале́че, и҆ вопрошꙋ̀ и҆̀хъ.

Когда же они отделены были один от другого, призвал одного из них и сказал ему: состарившийся в злых днях! ныне обнаружились грехи твои, которые ты делал прежде,

Є҆гда́ же разведо́ша є҆ди́наго ѿ дрꙋга́гѡ, призва̀ є҆ди́наго ѿ ни́хъ и҆ речѐ къ немꙋ̀: ѡ҆бетша́лый ѕлы́ми де́ньми, нн҃ѣ приспѣ́ша грѣсѝ твоѝ, ꙗ҆̀же твори́лъ є҆сѝ пре́жде,

производя суды неправедные, осуждая невинных и оправдывая виновных, тогда как Господь говорит: "невинного и правого не умерщвляй".

сꙋдѧ̀ сꙋды̀ непра́вєдны и҆ непови̑нныѧ ᲂу҆́бѡ ѡ҆сꙋжда́ѧ, проща́ѧ же пови̑нныѧ, гл҃ющꙋ бг҃ꙋ: непови́нна и҆ пра́ведна не ᲂу҆бива́й:

Итак, если ты сию видел, скажи, под каким деревом видел ты их разговаривающими друг с другом? Он сказал: под мастиковым.

нн҃ѣ ᲂу҆̀бо сїю̀ а҆́ще є҆сѝ ви́дѣлъ, рцы̀, под̾ кі́имъ дре́вомъ ви́дѣлъ є҆сѝ и҆̀хъ бесѣ́дꙋющихъ къ себѣ̀; Ѻ҆́нъ же речѐ: под̾ те́рномъ {Въ гре́ч.: схі́носъ.}.

Даниил сказал: точно, солгал ты на твою голову; ибо вот, Ангел Божий, приняв решение от Бога, рассечет тебя пополам.

Рече́ же данїи́лъ: пра́вѡ солга́лъ є҆сѝ на твою̀ главꙋ̀: се́ бо, а҆́гг҃лъ бж҃їй прїи́мъ ѿвѣ́тъ ѿ бг҃а, расто́ргнетъ тѧ̀ полма̀.

Удалив его, он приказал привести другого и сказал ему: племя Ханаана, а не Иуды! красота прельстила тебя, и похоть развратила сердце твое.

И҆ ѿпꙋсти́въ є҆го̀ повелѣ̀ привестѝ дрꙋга́го и҆ речѐ є҆мꙋ̀: пле́мѧ ханаа́не, а҆ не і҆ꙋ́дино, добро́та прельсти́ тѧ, и҆ похотѣ́нїе развратѝ се́рдце твоѐ:

Так поступали вы с дочерями Израиля, и они из страха имели общение с вами; но дочь Иуды не потерпела беззакония вашего.

си́це твори́ли є҆стѐ дще́ремъ і҆и҃лєвымъ, ѡ҆́ныѧ же боѧ́шѧсѧ живѧ́хꙋ съ ва́ми, но (нн҃ѣ) дще́рь і҆ꙋ́дина не претерпѣ̀ беззако́нїѧ ва́шегѡ:

Итак скажи мне: под каким деревом ты застал их разговаривающими между собою? Он сказал: под зеленым дубом.

нн҃ѣ ᲂу҆̀бо глаго́ли мѝ: под̾ кі́имъ дре́вомъ ви́дѣлъ є҆сѝ си́хъ бесѣ́дꙋющихъ къ себѣ̀; Ѻ҆́нъ же речѐ: под̾ чресми́ною {Въ гре́ч.: прі́носъ.}.

Даниил сказал ему: точно, солгал ты на твою голову; ибо Ангел Божий с мечом ждет, чтобы рассечь тебя пополам, чтобы истребить вас.

Рече́ же є҆мꙋ̀ данїи́лъ: пра́вѡ солга́лъ є҆сѝ и҆ ты̀ на свою̀ главꙋ̀: жде́тъ бо а҆́гг҃лъ бж҃їй мече́мъ разсѣщѝ тѧ̀ полма̀, ꙗ҆́кѡ да потреби́тъ вы̀.

Тогда все собрание закричало громким голосом, и благословили Бога, спасающего надеющихся на Него,

И҆ возопѝ ве́сь со́нмъ гла́сомъ вели́кимъ и҆ благословѝ бг҃а сп҃са́ющаго надѣ́ющыѧсѧ на него̀.

и восстали на обоих старейшин, потому что Даниил их устами обличил их, что они ложно свидетельствовали;

И҆ воста́ша на ѻ҆́ба ста̑рца, ꙗ҆́кѡ ѡ҆бличѝ и҆̀хъ данїи́лъ ѿ ᲂу҆́стъ и҆́хъ, лжꙋ̀ послꙋ́шествовавшихъ.

и поступили с ними так, как они зло умыслили против ближнего, по закону Моисееву, и умертвили их; и спасена была в тот день кровь невинная.

И҆ сотвори́ша и҆́ма ꙗ҆́коже слꙋка́вноваста бли́жнемꙋ, сотвори́ти по зако́нꙋ мѡѷсе́овꙋ: и҆ ᲂу҆би́ша и҆̀хъ, и҆ спасе́сѧ кро́вь непови́нна въ то́й де́нь.

Хелкия же и жена его прославили Бога за дочь свою Сусанну с Иоакимом, мужем ее, и со всеми родственниками, потому что не найдено было в ней постыдного дела.

Хелкі́а же и҆ жена̀ є҆гѡ̀ похвали́ша бг҃а ѡ҆ дще́ри свое́й сѡса́ннѣ со і҆ѡакі́момъ мꙋ́жемъ є҆ѧ̀ и҆ со ᲂу҆́жиками всѣ́ми, ꙗ҆́кѡ не ѡ҆брѣ́тесѧ въ не́й стꙋ́днаѧ ве́щь.

И Даниил стал велик перед народом с того дня и потом.

Данїи́лъ же бы́сть вели́къ пред̾ людьмѝ ѿ днѐ тогѡ̀ и҆ пото́мъ.