Книга Иова

И отвечал Елифаз Феманитянин и сказал:

Ѿвѣща́въ же є҆лїфа́зъ ѳемані́тинъ, речѐ:

станет ли мудрый отвечать знанием пустым и наполнять чрево свое ветром палящим,

є҆да̀ премꙋ́дрый да́стъ ѿвѣ́тъ разꙋ́менъ на вѣ́тръ, и҆ напо́лни болѣ́знїю чре́во,

оправдываться словами бесполезными и речью, не имеющею никакой силы?

ѡ҆блича́ѧ глагѡ́лы, и҆́миже не подоба́етъ, и҆ словесы̀, и҆́хже ника́ѧ по́льза;

Да ты отложил и страх и за малость считаешь речь к Богу.

Не и҆ ты́ ли ѿри́нꙋлъ є҆сѝ стра́хъ; сконча́лъ же є҆сѝ глаго́лы таковы̑ пред̾ гдⷭ҇емъ;

Нечестие твое настроило так уста твои, и ты избрал язык лукавых.

Пови́ненъ є҆сѝ глаго́лѡмъ ᲂу҆́стъ твои́хъ, нижѐ разсꙋди́лъ є҆сѝ глаго́лы си́льныхъ.

Тебя обвиняют уста твои, а не я, и твой язык говорит против тебя.

Да ѡ҆блича́тъ тѧ̀ ᲂу҆ста̀ твоѧ̑, а҆ не а҆́зъ, и҆ ᲂу҆стнѣ̀ твоѝ на тѧ̀ возсвидѣ́тельствꙋютъ.

Разве ты первым человеком родился и прежде холмов создан?

Что́ бо; є҆да̀ пе́рвый ѿ человѣ̑къ рожде́нъ є҆сѝ; и҆лѝ пре́жде холмѡ́въ сгꙋсти́лсѧ є҆сѝ;

Разве совет Божий ты слышал и привлек к себе премудрость?

и҆лѝ строе́нїе гдⷭ҇не слы́шалъ є҆сѝ; и҆лѝ въ совѣ́тника тѧ̀ ᲂу҆потребѝ бг҃ъ; и҆ на тѧ̀ (є҆ди́наго) ли прїи́де премꙋ́дрость;

Что знаешь ты, чего бы не знали мы? что разумеешь ты, чего не было бы и у нас?

что́ бо вѣ́си, є҆гѡ́же не вѣ́мы; и҆лѝ что̀ разꙋмѣ́еши ты̀, є҆гѡ́же и҆ мы̀ (не разꙋмѣ́емъ);

И седовласый и старец есть между нами, днями превышающий отца твоего.

И҆ ста́ръ и҆ дре́венъ є҆́сть въ на́съ, ста́ршїй ѻ҆тца̀ твоегѡ̀ де́ньми.

Разве малость для тебя утешения Божии? И это неизвестно тебе?

Ма́лѡ, ѡ҆ ни́хже согрѣши́лъ є҆сѝ, ᲂу҆ѧ́звленъ є҆сѝ, вельмѝ вы́ше мѣ́ры возглаго́лалъ є҆сѝ.

К чему порывает тебя сердце твое, и к чему так гордо смотришь?

Что̀ де́рзостно бы́сть се́рдце твоѐ; и҆лѝ что̀ вознесо́стѣсѧ ѻ҆́чи твоѝ;

Что устремляешь против Бога дух твой и устами твоими произносишь такие речи?

Ꙗ҆́кѡ ꙗ҆́рость и҆зры́гнꙋлъ є҆сѝ пред̾ гдⷭ҇емъ, и҆зне́слъ же є҆сѝ и҆зо ᲂу҆́стъ такѡва̀ словеса̀;

Что такое человек, чтоб быть ему чистым, и чтобы рожденному женщиною быть праведным?

Кто́ бо сы́й человѣ́къ ꙗ҆́кѡ бꙋ́детъ непоро́ченъ; и҆лѝ а҆́ки бꙋ́дꙋщїй пра́ведникъ рожде́нъ ѿ жены̀;

Вот, Он и святым Своим не доверяет, и небеса нечисты в очах Его:

А҆́ще во ст҃ы́хъ не вѣ́ритъ, нб҃о же нечи́сто пред̾ ни́мъ,

тем больше нечист и растлен человек, пьющий беззаконие, как воду.

кольмѝ па́че ме́рзкїй и҆ нечи́стый мꙋ́жъ, пїѧ́й непра̑вды, ꙗ҆́коже питїѐ.

Я буду говорить тебе, слушай меня; я расскажу тебе, что видел,

Возвѣщꙋ́ же тѝ, послꙋ́шай менѐ: ꙗ҆̀же нн҃ѣ ви́дѣхъ, возвѣщꙋ̀ тѝ,

что слышали мудрые и не скрыли слышанного от отцов своих,

ꙗ҆̀же премꙋ́дрїи рекꙋ́тъ, и҆ не ᲂу҆таи́ша ѻ҆тцы̀ и҆́хъ,

которым одним отдана была земля, и среди которых чужой не ходил.

и҆̀мже є҆ди̑нымъ дана̀ бы́сть землѧ̀, и҆ не на́йде и҆ноплеме́нникъ на нѧ̀.

Нечестивый мучит себя во все дни свои, и число лет закрыто от притеснителя;

Всѐ житїѐ нечести́вагѡ въ попече́нїи, лѣ̑та же и҆зочтє́на дана̑ си́льномꙋ,

звук ужасов в ушах его; среди мира идет на него губитель.

стра́хъ же є҆гѡ̀ во ᲂу҆шесѣ́хъ є҆гѡ̀: є҆гда̀ мни́тъ ᲂу҆жѐ въ ми́рѣ бы́ти, тогда̀ прїи́детъ на́нь низвраще́нїе:

Он не надеется спастись от тьмы; видит пред собою меч.

да не вѣ́рꙋетъ ѿврати́тисѧ ѿ тьмы̀, ѡ҆сꙋжде́нъ бо ᲂу҆жѐ въ рꙋ́ки желѣ́за,

Он скитается за куском хлеба повсюду; знает, что уже готов, в руках у него день тьмы.

ᲂу҆чине́нъ же є҆́сть въ бра́шно неѧ́сытємъ: вѣ́сть же въ себѣ̀, ꙗ҆́кѡ жде́тъ паде́нїѧ, де́нь же те́менъ преврати́тъ є҆го̀,

Устрашает его нужда и теснота; одолевает его, как царь, приготовившийся к битве,

бѣда́ же и҆ ско́рбь ѡ҆б̾и́метъ є҆го̀, ꙗ҆́коже военача́льникъ напредѝ стоѧ́й па́даетъ,

за то, что он простирал против Бога руку свою и противился Вседержителю,

ꙗ҆́кѡ вознесѐ рꙋ́цѣ на гдⷭ҇а, пред̾ гдⷭ҇емъ же Вседержи́телемъ ѡ҆жесточѝ вы́ю,

устремлялся против Него с гордою выею, под толстыми щитами своими;

тече́ же проти́вꙋ є҆мꙋ̀ ᲂу҆кори́зною въ то́лщи хребта̀ щита̀ своегѡ̀:

потому что он покрыл лице свое жиром своим и обложил туком лядвеи свои.

ꙗ҆́кѡ покры̀ лицѐ своѐ тꙋ́комъ свои́мъ и҆ сотворѝ ѡ҆ме́тъ на сте́гнахъ: (꙳хвала́ же є҆гѡ̀ ᲂу҆кори́зна).

И он селится в городах разоренных, в домах, в которых не живут, которые обречены на развалины.

Да всели́тсѧ же во градѣ́хъ пꙋсты́хъ, вни́детъ же въ до́мы ненаселє́нныѧ: а҆ ꙗ҆̀же ѻ҆нѝ ᲂу҆гото́ваша, и҆ні́и ѿнесꙋ́тъ.

Не пребудет он богатым, и не уцелеет имущество его, и не распрострется по земле приобретение его.

Нижѐ ѡ҆богати́тсѧ, нижѐ ѡ҆ста́нетъ и҆мѣ́нїе є҆гѡ̀, не и҆́мать положи́ти на зе́млю сѣ́ни,

Не уйдет от тьмы; отрасли его иссушит пламя и дуновением уст своих увлечет его.

нижѐ и҆збѣжи́тъ тьмы̀: прозѧбе́нїе є҆гѡ̀ да ᲂу҆сꙋши́тъ вѣ́тръ, и҆ да ѿпаде́тъ цвѣ́тъ є҆гѡ̀:

Пусть не доверяет суете заблудший, ибо суета будет и воздаянием ему.

да не вѣ́ритъ, ꙗ҆́кѡ стерпи́тъ, тщє́тнаѧ бо сбꙋ́дꙋтсѧ є҆мꙋ̀.

Не в свой день он скончается, и ветви его не будут зеленеть.

Посѣче́нїе є҆гѡ̀ пре́жде часа̀ растлѣ́етъ, и҆ лѣ́торасль є҆гѡ̀ не ѡ҆бли́ственѣетъ:

Сбросит он, как виноградная лоза, недозрелую ягоду свою и, как маслина, стряхнет цвет свой.

да ѡ҆б̾има́нъ бꙋ́детъ ꙗ҆́коже недозрѣ́лаѧ ꙗ҆́года пре́жде часа̀, да ѿпаде́тъ же ꙗ҆́кѡ цвѣ́тъ ма́сличїѧ.

Так опустеет дом нечестивого, и огонь пожрет шатры мздоимства.

Послꙋ́шество бо нечести́вагѡ сме́рть, ѻ҆́гнь же пожже́тъ до́мы мздои́мцєвъ:

Он зачал зло и родил ложь, и утроба его приготовляет обман.

во чре́вѣ же прїи́метъ бѡлѣ́зни, сбꙋ́детсѧ же є҆мꙋ̀ тщета̀, чре́во же є҆гѡ̀ понесе́тъ ле́сть.