Книга Иова

Почему не сокрыты от Вседержителя времена, и знающие Его не видят дней Его?

Почто́ же гдⷭ҇а ᲂу҆таи́шасѧ часы̀,

Межи передвигают, угоняют стада и пасут у себя.

нечести́вїи же предѣ́лъ преидо́ша, ста́до съ па́стыремъ разгра́бивше;

У сирот уводят осла, у вдовы берут в залог вола;

Под̾ѧре́мника си́рыхъ ѿведо́ша и҆ вола̀ вдови́ча въ зало́гъ взѧ́ша:

бедных сталкивают с дороги, все уничиженные земли принуждены скрываться.

ᲂу҆клони́ша немощны́хъ ѿ пꙋтѝ првⷣнагѡ, вкꙋ́пѣ же скры́шасѧ кро́тцыи землѝ:

Вот они, как дикие ослы в пустыне, выходят на дело свое, вставая рано на добычу; степь дает хлеб для них и для детей их;

и҆зыдо́ша же, ꙗ҆́кѡ ѻ҆слѝ на село̀, на мѧ̀, и҆зстꙋпи́вше своегѡ̀ чи́на: сла́докъ бы́сть хлѣ́бъ и҆̀мъ ра́ди ю҆́ныхъ.

жнут они на поле не своем и собирают виноград у нечестивца;

Ни́вꙋ пре́жде вре́мене не свою̀ сꙋ́щꙋ пожа́ша, немощні́и же вїногра́дъ нечести́выхъ без̾ мзды̀ и҆ без̾ бра́шна воздѣ́лаша:

нагие ночуют без покрова и без одеяния на стуже;

наги́хъ мно́гихъ ᲂу҆спи́ша без̾ ри́зъ, ѻ҆де́ждꙋ же дꙋшѝ и҆́хъ ѿѧ́ша:

мокнут от горных дождей и, не имея убежища, жмутся к скале;

ка́плѧми го́рскими мо́кнꙋтъ, зане́же не и҆мѣ́ѧхꙋ покро́ва, въ ка́менїе ѡ҆блеко́шасѧ:

отторгают от сосцов сироту и с нищего берут залог;

восхи́тиша сиротꙋ̀ ѿ сосца̀, па́дшаго же смири́ша:

заставляют ходить нагими, без одеяния, и голодных кормят колосьями;

нагі̑ѧ же ᲂу҆спи́ша непра́веднѡ, ѿ а҆́лчꙋщихъ же хлѣ́бъ ѿѧ́ша:

между стенами выжимают масло оливковое, топчут в точилах и жаждут.

въ тѣсни́нахъ непра́веднѡ засѣдо́ша, пꙋти́ же првⷣнагѡ не вѣ́дѣша.

В городе люди стонут, и душа убиваемых вопит, и Бог не воспрещает того.

И҆̀же и҆з̾ гра́да и҆ и҆з̾ домѡ́въ свои́хъ и҆згони́ми быва́хꙋ, дꙋша́ же младе́нцєвъ стенѧ́ше вельмѝ: бг҃ъ же почто̀ си́хъ посѣще́нїѧ не сотворѝ;

Есть из них враги света, не знают путей его и не ходят по стезям его.

На землѝ сꙋ́щымъ и҆̀мъ, и҆ не разꙋмѣ́ша, пꙋти́ же првⷣнагѡ не вѣ́дѣша, ни по стезѧ́мъ є҆гѡ̀ ходи́ша.

С рассветом встает убийца, умерщвляет бедного и нищего, а ночью бывает вором.

Разꙋмѣ́въ же и҆́хъ дѣла̀, предадѐ и҆̀хъ во тьмꙋ̀, и҆ въ нощѝ бꙋ́детъ ꙗ҆́кѡ та́ть.

И око прелюбодея ждет сумерков, говоря: ничей глаз не увидит меня,- и закрывает лице.

И҆ ѻ҆́ко прелюбодѣ́ѧ сохранѝ тьмꙋ̀, глаго́лѧ: не ᲂу҆́зритъ мѧ̀ ѻ҆́ко: и҆ покрыва́ло лицꙋ̀ наложѝ.

В темноте подкапываются под домы, которые днем они заметили для себя; не знают света.

Прокопа̀ въ нощѝ хра̑мины, во дне́хъ же запечатлѣ́ша себѐ, не позна́ша свѣ́та:

Ибо для них утро - смертная тень, так как они знакомы с ужасами смертной тени.

ꙗ҆́кѡ а҆́бїе заꙋ́тра и҆̀мъ сѣ́нь сме́рти, поне́же позна́етъ мѧте́жъ сѣ́ни сме́ртныѧ.

Легок такой на поверхности воды, проклята часть его на земле, и не смотрит он на дорогу садов виноградных.

Лего́къ є҆́сть на лицы̀ воды̀: проклѧта̀ бꙋ́ди ча́сть и҆́хъ на землѝ, да ꙗ҆вѧ́тсѧ же садѡ́вїѧ и҆́хъ на землѝ сꙋ̑ха:

Засуха и жара поглощают снежную воду: так преисподняя - грешников.

рꙋкоѧ́тїе бо си́рыхъ разгра́биша.

Пусть забудет его утроба матери; пусть лакомится им червь; пусть не остается о нем память; как дерево, пусть сломится беззаконник,

Пото́мъ воспомѧне́нъ бы́сть є҆мꙋ̀ грѣ́хъ, и҆ ꙗ҆́коже мгла̀ росы̀ и҆счезѐ: воздано́ же бꙋ́ди є҆мꙋ̀, є҆́же содѣ́ѧ, сокрꙋше́нъ же бꙋ́ди всѧ́къ неправди́въ ꙗ҆́кѡ дре́во неисцѣ́льно:

который угнетает бездетную, не рождавшую, и вдове не делает добра.

непло́днѣй бо не добро̀ сотворѝ и҆ жены̀ не поми́лова.

Он и сильных увлекает своею силою; он встает, и никто не уверен за жизнь свою.

Ꙗ҆́ростїю же низвратѝ немѡщны́ѧ: воста́въ ᲂу҆̀бо не и҆́мать вѣ́ры ꙗ҆́ти ѡ҆ свое́мъ житїѝ.

А Он дает ему все для безопасности, и он на то опирается, и очи Его видят пути их.

Є҆гда́ же разболи́тсѧ, да не надѣ́етсѧ здра́въ бы́ти, но паде́тъ недꙋ́гомъ.

Поднялись высоко,- и вот, нет их; падают и умирают, как и все, и, как верхушки колосьев, срезываются.

Мнѡ́ги бо ѡ҆ѕло́би высота̀ є҆гѡ̀: ᲂу҆вѧде́ же ꙗ҆́кѡ ѕла́къ въ зно́и, и҆лѝ ꙗ҆́коже кла́съ ѿ стебла̀ са́мъ ѿпа́дъ.

Если это не так,- кто обличит меня во лжи и в ничто обратит речь мою?

А҆́ще же нѝ, кто́ є҆сть глаго́лѧй лжꙋ̀ мѝ глаго́лати, и҆ положи́тъ ни во что́же глаго́лы моѧ̑;