Книга Иова

Надежда тщетна: не упадешь ли от одного взгляда его?

Не ви́дѣлъ ли є҆сѝ є҆го̀, и҆ глаго́лємымъ не ᲂу҆диви́лсѧ ли є҆сѝ; не ᲂу҆боѧ́лсѧ ли є҆сѝ, ꙗ҆́кѡ ᲂу҆гото́васѧ мѝ; Кто́ бо є҆́сть противлѧ́ѧйсѧ мнѣ̀, и҆лѝ кто̀ противоста́нетъ мѝ и҆ стерпи́тъ,

Нет столь отважного, который осмелился бы потревожить его; кто же может устоять перед Моим лицем?

а҆́ще всѧ̀ поднебе́снаѧ моѧ̀ є҆́сть;

Кто предварил Меня, чтобы Мне воздавать ему? под всем небом все Мое.

Не ᲂу҆молчꙋ̀ є҆гѡ̀ ра́ди и҆ сло́вомъ си́лы поми́лꙋю ра́внаго є҆мꙋ̀.

Не умолчу о членах его, о силе и красивой соразмерности их.

Кто̀ ѿкры́етъ лицѐ ѡ҆блече́нїѧ є҆гѡ̀, въ согбе́нїе же пе́рсей є҆гѡ̀ кто̀ вни́детъ;

Кто может открыть верх одежды его, кто подойдет к двойным челюстям его?

Двє́ри лица̀ є҆гѡ̀ кто̀ ѿве́рзетъ; ѡ҆́крестъ зꙋбѡ́въ є҆гѡ̀ стра́хъ,

Кто может отворить двери лица его? круг зубов его - ужас;

ᲂу҆тро́ба є҆гѡ̀ щиты̀ мѣ̑дѧны, сою́зъ же є҆гѡ̀ ꙗ҆́коже смѷрі́тъ ка́мень,

крепкие щиты его - великолепие; они скреплены как бы твердою печатью;

є҆ди́нъ ко дрꙋго́мꙋ прилипа́ютъ, дꙋ́хъ же не про́йдетъ є҆гѡ̀:

один к другому прикасается близко, так что и воздух не проходит между ними;

ꙗ҆́кѡ мꙋ́жъ бра́тꙋ своемꙋ̀ прилѣпи́тсѧ, содержа́тсѧ и҆ не ѿто́ргнꙋтсѧ.

один с другим лежат плотно, сцепились и не раздвигаются.

Въ чха́нїи є҆гѡ̀ возблиста́етъ свѣ́тъ: ѻ҆́чи же є҆гѡ̀ видѣ́нїе денни́цы.

От его чихания показывается свет; глаза у него как ресницы зари;

И҆з̾ ᲂу҆́стъ є҆гѡ̀ и҆схо́дѧтъ а҆́ки свѣщы̀ горѧ́щыѧ, и҆ разме́щꙋтсѧ а҆́ки и҆́скры ѻ҆́гнєнныѧ:

из пасти его выходят пламенники, выскакивают огненные искры;

и҆з̾ ноздре́й є҆гѡ̀ и҆схо́дитъ ды́мъ пе́щи горѧ́щїѧ ѻ҆гне́мъ ᲂу҆́глїѧ:

из ноздрей его выходит дым, как из кипящего горшка или котла.

дꙋша́ же є҆гѡ̀ ꙗ҆́кѡ ᲂу҆́глїе, и҆ ꙗ҆́кѡ пла́мы и҆з̾ ꙗ҆́стъ є҆гѡ̀ и҆схо́дитъ.

Дыхание его раскаляет угли, и из пасти его выходит пламя.

На вы́и же є҆гѡ̀ водворѧ́етсѧ си́ла, пред̾ ни́мъ тече́тъ па́гꙋба.

На шее его обитает сила, и перед ним бежит ужас.

Плѡ́ти же тѣлесѐ є҆гѡ̀ сольпнꙋ́шасѧ: лїе́тъ на́нь, и҆ не подви́житсѧ.

Мясистые части тела его сплочены между собою твердо, не дрогнут.

Се́рдце є҆гѡ̀ ѡ҆жестѣ̀ а҆́ки ка́мень, стои́тъ же а҆́ки на́ковальнѧ неподви́жна.

Сердце его твердо, как камень, и жестко, как нижний жернов.

Ѡ҆бра́щшꙋсѧ же є҆мꙋ̀, стра́хъ ѕвѣрє́мъ четверонѡ́гимъ по землѝ ска́чꙋщымъ.

Когда он поднимается, силачи в страхе, совсем теряются от ужаса.

А҆́ще срѧ́щꙋтъ є҆го̀ ко́пїѧ, ничто́же сотворѧ́тъ є҆мꙋ̀, копїѐ вонзе́но и҆ бронѧ̀:

Меч, коснувшийся его, не устоит, ни копье, ни дротик, ни латы.

вмѣнѧ́етъ бо желѣ́зо а҆́ки плє́вы, мѣ́дь же а҆́ки дре́во гни́ло:

Железо он считает за солому, медь - за гнилое дерево.

не ᲂу҆ѧзви́тъ є҆го̀ лꙋ́къ мѣ́дѧнъ, мни́тъ бо каменоме́тнꙋю пра́щꙋ а҆́ки сѣ́но:

Дочь лука не обратит его в бегство; пращные камни обращаются для него в плеву.

а҆́ки сте́блїе вмѣни́шасѧ є҆мꙋ̀ мла́тове, рꙋга́етжесѧ трꙋ́сꙋ ѻ҆гнено́сномꙋ.

Булава считается у него за соломину; свисту дротика он смеется.

Ло́же є҆гѡ̀ ѻ҆стнѝ ѻ҆́стрїи, всѧ́ко же зла́то морско́е под̾ ни́мъ, ꙗ҆́коже бре́нїе безчи́сленно.

Под ним острые камни, и он на острых камнях лежит в грязи.

Возжиза́етъ бе́зднꙋ, ꙗ҆́коже пе́щь мѣ́дѧнꙋ: мни́тъ же мо́ре ꙗ҆́кѡ мѷрова́рницꙋ

Он кипятит пучину, как котел, и море претворяет в кипящую мазь;

и҆ та́ртаръ бе́здны ꙗ҆́коже плѣ́нника: вмѣни́лъ бе́зднꙋ въ прохожде́нїе.

оставляет за собою светящуюся стезю; бездна кажется сединою.

Ничто́же є҆́сть на землѝ подо́бно є҆мꙋ̀ сотворе́но, порꙋ́гано бы́ти а҆́гг҃лы мои́ми:

Нет на земле подобного ему; он сотворен бесстрашным;

всѐ высо́кое зри́тъ: са́мъ же ца́рь всѣ̑мъ сꙋ́щымъ въ вода́хъ.

на все высокое смотрит смело; он царь над всеми сынами гордости.

Текст на церковнославянском появится позже.