Книга Притчей Соломоновых

Как снег летом и дождь во время жатвы, так честь неприлична глупому.

Ꙗ҆́коже роса̀ въ жа́твꙋ и҆ ꙗ҆́коже до́ждь въ лѣ́тѣ {Є҆вр.: ꙗ҆́коже снѣ́гъ въ лѣ́тѣ и҆ до́ждь въ жа́твꙋ.}, та́кѡ нѣ́сть безꙋ́мномꙋ че́сти.

Как воробей вспорхнет, как ласточка улетит, так незаслуженное проклятие не сбудется.

Ꙗ҆́коже пти̑цы ѿлета́ютъ и҆ вра́бїеве, та́кѡ клѧ́тва сꙋ́етнаѧ не на́йдетъ ни на кого́же.

Бич для коня, узда для осла, а палка для глупых.

Ꙗ҆́коже би́чь коню̀ и҆ ѻ҆сте́нъ ѻ҆слꙋ̀, та́кѡ же́злъ ꙗ҆зы́кꙋ законопрестꙋ́пнꙋ.

Не отвечай глупому по глупости его, чтобы и тебе не сделаться подобным ему;

Не ѿвѣща́й безꙋ́мномꙋ по безꙋ́мїю є҆гѡ̀, да не подо́бенъ є҆мꙋ̀ бꙋ́деши:

не отвечай глупому по глупости его, чтобы он не стал мудрецом в глазах своих.

но ѿвѣща́й безꙋ́мномꙋ по безꙋ́мїю є҆гѡ̀, да не ꙗ҆ви́тсѧ мꙋ́дръ ᲂу҆ себє̀.

Подрезывает себе ноги, терпит неприятность тот, кто дает словесное поручение глупцу.

Ѿ пꙋті́й свои́хъ поноше́нїе твори́тъ, и҆́же посла̀ вѣ́стникомъ безꙋ́мнымъ сло́во.

Неровно поднимаются ноги у хромого,- и притча в устах глупцов.

Ѿимѝ ше́ствїе ѿ гле́знъ и҆ законопрестꙋпле́нїе ѿ ᲂу҆́стъ безꙋ́мныхъ.

Что влагающий драгоценный камень в пращу, то воздающий глупому честь.

И҆́же привѧзꙋ́етъ ка́мень въ пра́щи, подо́бенъ є҆́сть даю́щемꙋ безꙋ́мномꙋ сла́вꙋ.

Что колючий терн в руке пьяного, то притча в устах глупцов.

Тє́рнїѧ прозѧба́ютъ въ рꙋцѣ̀ пїѧ́ницы, и҆ порабоще́нїе въ рꙋцѣ̀ безꙋ́мныхъ.

Сильный делает все произвольно: и глупого награждает, и всякого прохожего награждает.

Мно́гими волнꙋ́етсѧ всѧ́ка пло́ть безꙋ́мныхъ, сокрꙋша́етсѧ бо и҆зстꙋпле́нїе и҆́хъ.

Как пес возвращается на блевотину свою, так глупый повторяет глупость свою.

Ꙗ҆́коже пе́съ, є҆гда̀ возврати́тсѧ на своѧ̑ блевѡ́тины, и҆ ме́рзокъ быва́етъ, та́кѡ безꙋ́мный свое́ю ѕло́бою возвра́щьсѧ на сво́й грѣ́хъ. Є҆́сть сты́дъ наводѧ́й грѣ́хъ, и҆ є҆́сть сты́дъ сла́ва и҆ благода́ть.

Видал ли ты человека, мудрого в глазах его? На глупого больше надежды, нежели на него.

Ви́дѣхъ мꙋ́жа непщева́вша себѐ мꙋ́дра бы́ти, ᲂу҆пова́нїе же и҆́мать безꙋ́мный па́че є҆гѡ̀.

Ленивец говорит: "лев на дороге! лев на площадях!"

Глаго́летъ лѣни́вый по́сланъ на пꙋ́ть: ле́въ на пꙋте́хъ, на сто́гнахъ же разбѡ́йницы.

Дверь ворочается на крючьях своих, а ленивец на постели своей.

Ꙗ҆́коже две́рь ѡ҆браща́етсѧ на пѧтѣ̀, та́кѡ лѣни́вый на ло́жи свое́мъ.

Ленивец опускает руку свою в чашу, и ему тяжело донести ее до рта своего.

Скры́въ лѣни́вый рꙋ́кꙋ въ нѣ́дро своѐ не возмо́жетъ принестѝ ко ᲂу҆стѡ́мъ.

Ленивец в глазах своих мудрее семерых, отвечающих обдуманно.

Мꙋдрѣ́йшїй себѣ̀ лѣни́вый ꙗ҆влѧ́етсѧ, па́че во и҆з̾ѻби́лїи и҆зносѧ́щагѡ вѣ́сть.

Хватает пса за уши, кто, проходя мимо, вмешивается в чужую ссору.

Ꙗ҆́коже держа́й за ѡ҆́шибъ пса̀, та́кѡ предсѣда́тельствꙋѧй чꙋжде́мꙋ сꙋдꙋ̀.

Как притворяющийся помешанным бросает огонь, стрелы и смерть,

Ꙗ҆́коже врачꙋ́емїи ме́щꙋтъ словеса̀ на человѣ́ки, срѣта́ѧй же сло́вомъ пе́рвый за́пнетсѧ:

так - человек, который коварно вредит другу своему и потом говорит: "я только пошутил".

та́кѡ всѝ кова́рствꙋющїи над̾ свои́ми дрꙋ̑ги: є҆гда́ же ᲂу҆ви́дѣни бꙋ́дꙋтъ, глаго́лютъ, ꙗ҆́кѡ и҆гра́ѧ содѣ́ѧхъ.

Где нет больше дров, огонь погасает, и где нет наушника, раздор утихает.

Во мно́зѣхъ дре́вѣхъ расте́тъ ѻ҆́гнь: а҆ и҆дѣ́же нѣ́сть разгнѣвлѧ́юща, ᲂу҆молка́етъ сва́ръ.

Уголь - для жара и дрова - для огня, а человек сварливый - для разжжения ссоры.

Ѻ҆гни́ще ᲂу҆́глїю, и҆ дрова̀ ѻ҆гне́ви: мꙋ́жъ же клеветли́въ въ мѧте́жъ сва́ра.

Слова наушника - как лакомства, и они входят во внутренность чрева.

Словеса̀ ласка́телей мѧ̑гка: сїѧ̑ же ᲂу҆дарѧ́ютъ въ сокрѡ́вища ᲂу҆тро́бъ.

Что нечистым серебром обложенный глиняный сосуд, то пламенные уста и сердце злобное.

Сребро̀ дае́мо съ ле́стїю, ꙗ҆́коже скꙋде́ль вмѣнѧ́емо: ᲂу҆стнѣ̀ гла̑дки се́рдце покрыва́ютъ приско́рбно.

Устами своими притворяется враг, а в сердце своем замышляет коварство.

Оу҆стна́ма всѧ̑ ѡ҆бѣщава́етъ пла́чай вра́гъ, въ се́рдцы же содѣва́етъ ле́сть.

Если он говорит и нежным голосом, не верь ему, потому что семь мерзостей в сердце его.

А҆́ще тѧ̀ мо́литъ вра́гъ ве́лїимъ гла́сомъ, не вѣ́рꙋй є҆мꙋ̀, се́дмь бо є҆́сть лꙋка́вствїй въ дꙋшѝ є҆гѡ̀.

Если ненависть прикрывается наедине, то откроется злоба его в народном собрании.

Таѧ́й враждꙋ̀ составлѧ́етъ ле́сть: ѿкрыва́етъ же своѧ̑ грѣхѝ благоразꙋ́мный на со́нмищихъ.

Кто роет яму, тот упадет в нее, и кто покатит вверх камень, к тому он воротится.

И҆зрыва́ѧй ꙗ҆́мꙋ и҆́скреннемꙋ впаде́тсѧ въ ню̀: валѧ́ѧй же ка́мень на себѐ вали́тъ.

Лживый язык ненавидит уязвляемых им, и льстивые уста готовят падение.

Ѧ҆зы́къ лжи́въ ненави́дитъ и҆́стины, ᲂу҆ста́ же непокровє́нна творѧ́тъ нестрое́нїе.