Книга Премудрости Иисуса, сына Сирахова

Много трудов предназначено каждому человеку, и тяжело иго на сынах Адама со дня исхода из чрева матери их до дня возвращения к матери всех.

Непра́зднство ве́лїе создано̀ бы́сть всѧ́комꙋ человѣ́кꙋ, и҆ и҆́го тѧ́жко на сынѣ́хъ а҆да́млихъ, ѿ днѐ и҆схо́да и҆з̾ чре́ва ма́тере и҆́хъ до днѐ погребе́нїѧ въ ма́терь всѣ́хъ.

Мысль об ожидаемом и день смерти производит в них размышления и страх сердца.

Размышлє́нїѧ и҆́хъ и҆ стра́хъ серде́чный, помышле́нїе ча́ѧнїѧ, де́нь сконча́нїѧ:

От сидящего на славном престоле и до поверженного на земле и во прахе,

ѿ сѣдѧ́щагѡ на престо́лѣ сла́вы и҆ да́же до смире́ннагѡ на землѝ и҆ пе́пелѣ,

от носящего порфиру и венец и до одетого в рубище,-

ѿ носѧ́щагѡ багрѧни́цꙋ и҆ вѣне́цъ и҆ да́же до ѡ҆дѣва́ющагѡсѧ льнѧ́ною,

у всякого досада и ревность, и смущение, и беспокойство, и страх смерти, и негодование, и распря, и во время успокоения на ложе ночной сон расстраивает ум его.

ꙗ҆́рость и҆ за́висть, и҆ мѧте́жъ и҆ молва̀, и҆ стра́хъ сме́рти и҆ вражда̀ и҆ рве́нїе, и҆ во вре́мѧ поко́ѧ на ло́жи со́нъ нощны́й и҆змѣнѧ́етъ ра́зꙋмъ є҆гѡ̀:

Мало, почти совсем не имеет он покоя, и потому и во сне он, как днем, на страже:

ма́лѡ ꙗ҆́кѡ ничто́же на поко́й, и҆ ѿ тогѡ̀ во снѣ́хъ ꙗ҆́кѡ во дне́хъ блюде́нїѧ:

будучи смущен сердечными своими мечтами, как бежавший с поля брани, во время безопасности своей он пробуждается и не может надивиться, что ничего не было страшного.

возмꙋще́нъ видѣ́нїемъ се́рдца своегѡ̀, ꙗ҆́кѡ и҆збѣжа́въ ѿ лица̀ бра́ни, во вре́мѧ спасе́нїѧ своегѡ̀ воста̀, и҆ дивѧ́сѧ ни при є҆ди́нѣмъ же стра́сѣ.

Хотя это бывает со всякою плотью, от человека до скота, но у грешников в семь крат более сего.

Со всѧ́кою пло́тїю ѿ человѣ́ка да́же до скота̀, и҆ на грѣ́шныхъ седмери́цею къ си̑мъ:

Смерть, убийство, ссора, меч, бедствия, голод, сокрушение и удары,-

сме́рть и҆ кро́вь, и҆ рве́нїе и҆ ѻ҆рꙋ́жїе, наведє́нїѧ, гла́дъ и҆ сокрꙋше́нїе и҆ ра̑ны,

все это - для беззаконных; и потоп был для них.

на беззако́нныхъ создана̑ бы́ша сїѧ̑ всѧ̑, и҆ си́хъ ра́ди бы́сть пото́пъ.

Все, что от земли, обращается в землю, и что из воды, возвращается в море.

Всѧ̑, є҆ли̑ка ѿ землѝ, въ зе́млю возвраща́ютсѧ, и҆ ѿ воды̀, въ мо́ре возвраща́ютсѧ.

Всякий подарок и несправедливость будут истреблены, а верность будет стоять вовек.

Всѧ́къ да́ръ и҆ непра́вда и҆стреби́тсѧ, а҆ вѣ́ра во вѣ́къ стоѧ́ти бꙋ́детъ.

Имения неправедных, как поток, иссохнут и, как сильный гром при проливном дожде, прогремят.

И҆мѣ́нїе непра́ведныхъ ꙗ҆́кѡ рѣка̀ и҆́зсхнетъ, и҆ ꙗ҆́коже гро́мъ вели́къ въ до́ждь возгреми́тъ.

Кто открывает руку, тот бывает весел; а преступники вконец погибнут.

Є҆гда̀ разгне́тъ рꙋ́цѣ, возвесели́тсѧ, та́кѡ престꙋпа́ющїи до конца̀ и҆сче́знꙋтъ.

Потомки нечестивых не умножат ветвей, и нечистые корни - на утесистой скале:

И҆сча̑дїѧ нечести́выхъ не ᲂу҆мно́жатъ вѣ́твїй, и҆ корє́нїѧ нечи̑стаѧ на тве́рдѣ ка́мени:

осока при всякой воде и на берегу реки скашивается прежде всякой другой травы.

ѕла́къ над̾ всѧ́кою водо́ю и҆ на бре́зѣ рѣкѝ пре́жде всѧ́кїѧ травы̀ и҆сто́рженъ бꙋ́детъ.

Благотворительность, как рай, полна благословений, и милостыня пребывает вовек.

Благода́ть ꙗ҆́кѡ ра́й во благослове́нїихъ, и҆ ми́лостынѧ во вѣ́къ пребыва́етъ.

Жизнь довольного своею участью и труженика сладостна; но превосходит обоих тот, кто находит сокровище.

Живо́тъ самодово́льнагѡ дѣ́лателѧ ᲂу҆слади́тсѧ, и҆ па́че ѻ҆бои́хъ ѡ҆брѣта́ѧй сокро́вище.

Дети и построение города увековечивают имя, но превосходнее того и другого считается безукоризненная жена.

Ча̑да и҆ созида́нїе гра́да ᲂу҆твержда́ютъ и҆́мѧ, и҆ па́че ѻ҆бои́хъ жена̀ непоро́чна вмѣнѧ́етсѧ.

Вино и музыка веселят сердце, но лучше того и другого - любовь к мудрости.

Вїно̀ и҆ мꙋсїкі́а веселѧ́тъ се́рдце, а҆ па́че ѻ҆бои́хъ возлюбле́нїе премꙋ́дрости.

Свирель и гусли делают приятным пение, но лучше их - приятный язык.

Свирѣ́ль и҆ ѱалти́рь ᲂу҆слажда́ютъ пѣ́снь, а҆ па́че ѻ҆бои́хъ ѧ҆зы́къ сла́дкїй.

Приятность и красота вожделенны для очей твоих, но более той и другой - зелень посева.

Благода́ти и҆ добро́ты возжела́етъ ѻ҆́ко твоѐ, а҆ па́че ѻ҆бои́хъ ѕла́ка сѣ́мене.

Друг и приятель сходятся по временам, но жена с мужем - всегда.

Прїѧ́тель и҆ дрꙋ́гъ срѣта̑ющасѧ во вре́мѧ, а҆ па́че ѻ҆бои́хъ жена̀ съ мꙋ́жемъ.

Братья и покровители - во время скорби, но вернее тех и других спасает милостыня.

Бра́тїѧ и҆ по́мощь во вре́мѧ ско́рби, а҆ па́че ѻ҆бои́хъ ми́лостынѧ и҆зба́витъ.

Золото и серебро утверждают стопы, но надежнее того и другого признаётся добрый совет.

Зла́то и҆ сребро̀ ᲂу҆твердѧ́тъ но́гꙋ, а҆ па́че ѻ҆бои́хъ совѣ́тъ благоꙋго́денъ бꙋ́детъ.

Богатство и сила возвышают сердце, но выше того - страх Господень:

И҆мѣ́нїе и҆ крѣ́пость вознесꙋ́тъ се́рдце, а҆ па́че ѻ҆бои́хъ стра́хъ гдⷭ҇ень:

в страхе Господнем нет недостатка, и нет надобности искать при нем помощи;

нѣ́сть во стра́сѣ гдⷭ҇ни ᲂу҆мале́нїѧ и҆ нѣ́сть въ не́мъ лише́нїѧ по́мощи:

страх Господень - как благословенный рай, и облекает его всякою славою.

стра́хъ гдⷭ҇ень ꙗ҆́кѡ ра́й благослове́нїѧ, и҆ па́че всѧ́кїѧ сла́вы покры̀ є҆го̀.

Сын мой! не живи жизнью нищенскою: лучше умереть, нежели просить милостыни.

Ча́до, живото́мъ просли́вымъ не живѝ: лꙋ́чше ᲂу҆мре́ти, не́жели проси́ти.

Кто засматривается на чужой стол, того жизнь - не жизнь: он унижает душу свою чужими яствами;

Мꙋ́жъ зрѧ̀ на чꙋждꙋ́ю трапе́зꙋ, нѣ́сть живо́тъ є҆гѡ̀ въ числѣ̀ живота̀: ѡ҆печа́литъ дꙋ́шꙋ свою̀ чꙋжды́ми бра́шны:

но человек разумный и благовоспитанный предостережет себя от того.

мꙋ́жъ же хꙋдо́гъ и҆ нака́занъ сохрани́тсѧ.

В устах бесстыдного сладким покажется прошение милостыни, но в утробе его огонь возгорится.

Во ᲂу҆стѣ́хъ нестыдли́вагѡ проше́нїе ᲂу҆слади́тсѧ, и҆ во чре́вѣ є҆гѡ̀ ѻ҆́гнь возгори́тсѧ.