Книга Иова

И отвечал Софар Наамитянин и сказал:

Ѿвѣща́въ же сѡфа́ръ мїне́йскїй, речѐ:

разве на множество слов нельзя дать ответа, и разве человек многоречивый прав?

глаго́лѧй мно́гѡ, и҆ противоꙋслы́шитъ: и҆лѝ многорѣ́чивъ мни́тсѧ бы́ти пра́веденъ; благослове́нъ рожде́нный ѿ жены̀ малолѣ́тенъ.

Пустословие твое заставит ли молчать мужей, чтобы ты глумился, и некому было постыдить тебя?

Не мно́гъ во словесѣ́хъ бꙋ́ди: нѣ́сть бо противовѣща́ѧй тѝ.

Ты сказал: суждение мое верно, и чист я в очах Твоих.

Не глаго́ли бо, ꙗ҆́кѡ чи́стъ є҆́смь дѣ́лы и҆ безпоро́ченъ пред̾ ни́мъ:

Но если бы Бог возглаголал и отверз уста Свои к тебе

но ка́кѡ гдⷭ҇ь возгл҃етъ къ тебѣ̀ и҆ ѿве́рзетъ ᲂу҆стнѣ̀ своѝ съ тобо́ю;

и открыл тебе тайны премудрости, что тебе вдвое больше следовало бы понести! Итак знай, что Бог для тебя некоторые из беззаконий твоих предал забвению.

Пото́мъ возвѣсти́тъ тѝ си́лꙋ премꙋ́дрости, ꙗ҆́кѡ сꙋгꙋ́бъ бꙋ́детъ въ си́хъ, ꙗ҆̀же проти́вꙋ тебє̀: и҆ тогда̀ ᲂу҆разꙋмѣ́еши, ꙗ҆́кѡ достѡ́йнаѧ тебѣ̀ сбы́шасѧ ѿ гдⷭ҇а, и҆́миже согрѣши́лъ є҆сѝ,

Можешь ли ты исследованием найти Бога? Можешь ли совершенно постигнуть Вседержителя?

И҆лѝ слѣ́дъ гдⷭ҇ень ѡ҆брѧ́щеши; и҆лѝ въ послѣ̑днѧѧ дости́глъ є҆сѝ, ꙗ҆̀же сотворѝ Вседержи́тель;

Он превыше небес,- что можешь сделать? глубже преисподней,- что можешь узнать?

Высо́ко не́бо, и҆ что̀ сотвори́ши; глꙋбоча́е же сꙋ́щихъ во а҆́дѣ что̀ вѣ́си;

Длиннее земли мера Его и шире моря.

не должа́е ли мѣ́ры земны́ѧ, и҆лѝ широты̀ морскі́ѧ;

Если Он пройдет и заключит кого в оковы и представит на суд, то кто отклонит Его?

А҆́ще же преврати́тъ всѧ̑, кто̀ рече́тъ є҆мꙋ̀: что̀ сотвори́лъ є҆сѝ;

Ибо Он знает людей лживых и видит беззаконие, и оставит ли его без внимания?

То́й бо вѣ́сть дѣла̀ беззако́нныхъ: ви́дѣвъ же нелѣ̑паѧ, не пре́зритъ.

Но пустой человек мудрствует, хотя человек рождается подобно дикому осленку.

Человѣ́къ же и҆́накѡ ѡ҆би́лꙋетъ словесы̀: земны́й же рожде́нный ѿ жены̀ ра́венъ ѻ҆слꙋ̀ пꙋсты́нномꙋ.

Если ты управишь сердце твое и прострешь к Нему руки твои,

А҆́ще бо ты̀ чи́сто положи́лъ є҆сѝ се́рдце твоѐ, воздѣва́еши же рꙋ́цѣ твоѝ къ немꙋ̀,

и если есть порок в руке твоей, а ты удалишь его и не дашь беззаконию обитать в шатрах твоих,

а҆́ще беззако́нно что̀ є҆́сть въ рꙋкꙋ̀ твоє́ю, дале́че сотворѝ є҆̀ ѿ тебє̀, непра́вда же въ жили́щи твое́мъ да не всели́тсѧ:

то поднимешь незапятнанное лице твое и будешь тверд и не будешь бояться.

та́кѡ бо тѝ возсїѧ́етъ лицѐ, ꙗ҆́коже вода̀ чиста̀: совлече́шисѧ же скве́рны, и҆ не ᲂу҆бои́шисѧ,

Тогда забудешь горе: как о воде протекшей, будешь вспоминать о нем.

и҆ трꙋда̀ забꙋ́деши, ꙗ҆́коже волны̀ мимоше́дшїѧ, и҆ не ᲂу҆страши́шисѧ.

И яснее полдня пойдет жизнь твоя; просветлеешь, как утро.

Моли́тва же твоѧ̀, а҆́ки денни́ца, и҆ па́че полꙋ́дне возсїѧ́етъ тѝ жи́знь:

И будешь спокоен, ибо есть надежда; ты огражден, и можешь спать безопасно.

ᲂу҆пова́ѧ же бꙋ́деши, ꙗ҆́кѡ бꙋ́детъ тѝ наде́жда: ѿ тꙋги́ же и҆ попече́нїѧ ꙗ҆ви́тсѧ тѝ ми́ръ:

Будешь лежать, и не будет устрашающего, и многие будут заискивать у тебя.

ᲂу҆поко́ишисѧ бо, и҆ не бꙋ́детъ борѧ́й тѧ̀: премѣнѧ́ющїисѧ же мно́зи и҆́мꙋтъ проси́ти тѧ̀,

А глаза беззаконных истают, и убежище пропадет у них, и надежда их исчезнет.

спасе́нїе же ѡ҆ста́витъ и҆̀хъ: наде́жда бо и҆́хъ па́гꙋба, ѻ҆́чи же нечести́выхъ и҆ста́ютъ.