Книга Иова

И отвечал Вилдад Савхеянин и сказал:

Ѿвѣща́въ же валда́дъ саѵхе́йскїй, речѐ: доко́лѣ глаго́лати бꙋ́деши сїѧ̑;

долго ли ты будешь говорить так? - слова́ уст твоих бурный ветер!

дꙋ́хъ многоглаго́ливъ во ᲂу҆стѣ́хъ твои́хъ.

Неужели Бог извращает суд, и Вседержитель превращает правду?

Є҆да̀ гдⷭ҇ь ѡ҆би́дитъ сꙋдѧ́й; и҆лѝ всѧ̑ сотвори́вый возмѧте́тъ пра́вдꙋ;

Если сыновья твои согрешили пред Ним, то Он и предал их в руку беззакония их.

А҆́ще сы́нове твоѝ согрѣши́ша пред̾ ни́мъ, посла̀ рꙋ́кꙋ на беззакѡ́нїѧ и҆́хъ:

Если же ты взыщешь Бога и помолишься Вседержителю,

ты́ же ᲂу҆́тренюй ко гдⷭ҇ꙋ Вседержи́телю молѧ́сѧ:

и если ты чист и прав, то Он ныне же встанет над тобою и умиротворит жилище правды твоей.

а҆́ще чи́стъ є҆сѝ и҆ и҆́стиненъ, моли́твꙋ твою̀ ᲂу҆слы́шитъ, ᲂу҆стро́итъ же тѝ па́ки житїѐ пра́вды:

И если вначале у тебя было мало, то впоследствии будет весьма много.

бꙋ́дꙋтъ ᲂу҆̀бо пє́рваѧ твоѧ̑ ма̑ла, послѣ̑днѧѧ же твоѧ̑ без̾ числа̀.

Ибо спроси у прежних родов и вникни в наблюдения отцов их;

Вопроси́ бо ро́да пе́рваго, и҆зслѣ́ди же по ро́дꙋ ѻ҆тцє́въ:

а мы - вчерашние и ничего не знаем, потому что наши дни на земле тень.

вчера́шни бо є҆смы̀ и҆ не вѣ́мы, сѣ́нь бо є҆́сть на́ше житїѐ на землѝ:

Вот, они научат тебя, скажут тебе и от сердца своего произнесут слова:

не сі́и ли наꙋча́тъ тѧ̀ и҆ возвѣстѧ́тъ тѝ и҆ ѿ се́рдца и҆знесꙋ́тъ словеса̀;

поднимается ли тростник без влаги? растет ли камыш без воды?

Є҆да̀ произни́четъ ро́гозъ без̾ воды̀, и҆лѝ расте́тъ си́тникъ без̾ напаѧ́нїѧ;

Еще он в свежести своей и не срезан, а прежде всякой травы засыхает.

є҆щѐ сꙋ́щꙋ на ко́рени, и҆ не по́жнетсѧ ли; пре́жде напаѧ́нїѧ всѧ́кое бы́лїе не и҆зсыха́етъ ли;

Таковы пути всех забывающих Бога, и надежда лицемера погибнет;

та́кѡ ᲂу҆̀бо бꙋ́дꙋтъ послѣ̑днѧѧ всѣ́хъ забыва́ющихъ гдⷭ҇а: наде́жда бо нечести́вагѡ поги́бнетъ:

упование его подсечено, и уверенность его - дом паука.

не населе́нъ бо бꙋ́детъ до́мъ є҆гѡ̀, паꙋчи́на же сбꙋ́детсѧ селе́нїе є҆гѡ̀.

Обопрется о дом свой и не устоит; ухватится за него и не удержится.

А҆́ще подпре́тъ хра́минꙋ свою̀, не ста́нетъ: є҆́мшꙋсѧ же є҆мꙋ̀ за ню̀, не пребꙋ́детъ.

Зеленеет он пред солнцем, за сад простираются ветви его;

Вла́жный бо є҆́сть под̾ со́лнцемъ, и҆ ѿ тлѣ́нїѧ є҆гѡ̀ лѣ́торасль є҆гѡ̀ и҆зы́детъ:

в кучу камней вплетаются корни его, между камнями врезываются.

на собра́нїи ка́менїѧ спи́тъ, посредѣ́ же креме́нїѧ поживе́тъ:

Но когда вырвут его с места его, оно откажется от него: "я не видало тебя!"

а҆́ще поглоти́тъ мѣ́сто, солже́тъ є҆мꙋ̀, не ви́дѣлъ є҆сѝ такова̑ѧ,

Вот радость пути его! а из земли вырастают другие.

ꙗ҆́кѡ превраще́нїе нечести́вагѡ таково̀, и҆з̾ земли́ же и҆на́го произрасти́тъ.

Видишь, Бог не отвергает непорочного и не поддерживает руки́ злодеев.

Гдⷭ҇ь бо не ѿри́нетъ неѕло́бивагѡ: всѧ́кагѡ же да́ра ѿ нечести́вагѡ не прїи́метъ.

Он еще наполнит смехом уста твои и губы твои радостным восклицанием.

И҆́стиннымъ же ᲂу҆ста̀ и҆спо́лнитъ смѣ́ха, ᲂу҆стнѣ́ же и҆́хъ и҆сповѣ́данїѧ.

Ненавидящие тебя облекутся в стыд, и шатра нечестивых не станет.

Врази́ же и҆́хъ ѡ҆блекꙋ́тсѧ въ стꙋ́дъ: жили́ще же нечести́вагѡ не бꙋ́детъ.