Послание апостола Павла к Римлянам

Итак, какое преимущество быть Иудеем, или какая польза от обрезания?

Что̀ ᲂу҆̀бо ли́шшее і҆ꙋде́ю {ко́е ᲂу҆̀бо преимꙋ́щество і҆ꙋде́а}; и҆лѝ ка́ѧ по́льза ѡ҆брѣ́занїѧ;

Великое преимущество во всех отношениях, а наипаче в том, что им вверено слово Божие.

Мно́гѡ, по всѧ́комꙋ ѡ҆́бразꙋ: пе́рвѣе {наипа́че} бо, ꙗ҆́кѡ ввѣ́рєна бы́ша и҆̀мъ словеса̀ бж҃їѧ.

Ибо что же? если некоторые и неверны были, неверность их уничтожит ли верность Божию?

Что́ бо, а҆́ще не вѣ́роваша нѣ́цыи; є҆да̀ (ᲂу҆̀бо) невѣ́рствїе и҆́хъ вѣ́рꙋ бж҃їю ᲂу҆праздни́тъ;

Никак. Бог верен, а всякий человек лжив, как написано: Ты праведен в словах Твоих и победишь в суде Твоем.

Да не бꙋ́детъ: да бꙋ́детъ же бг҃ъ и҆́стиненъ, всѧ́къ же человѣ́къ ло́жь, ꙗ҆́коже є҆́сть пи́сано: ꙗ҆́кѡ да ѡ҆правди́шисѧ во словесѣ́хъ твои́хъ, и҆ побѣди́ши, внегда̀ сꙋди́ти тѝ.

Если же наша неправда открывает правду Божию, то что скажем? не будет ли Бог несправедлив, когда изъявляет гнев? (говорю по человеческому рассуждению).

А҆́ще ли непра́вда на́ша бж҃їю пра́вдꙋ составлѧ́етъ, что̀ рече́мъ; є҆да́ ли непрвⷣнъ бг҃ъ наносѧ́й гнѣ́въ; по человѣ́кꙋ глаго́лю.

Никак. Ибо иначе как Богу судить мир?

Да не бꙋ́детъ: поне́же ка́кѡ сꙋди́ти и҆́мать бг҃ъ мі́рꙋ;

Ибо, если верность Божия возвышается моею неверностью к славе Божией, за что еще меня же судить, как грешника?

А҆́ще бо и҆́стина бж҃їѧ въ мое́й лжѝ и҆збы́точествова въ сла́вꙋ є҆гѡ̀, что̀ є҆щѐ и҆ а҆́зъ ꙗ҆́кѡ грѣ́шникъ ѡ҆сꙋжда́юсѧ;

И не делать ли нам зло, чтобы вышло добро, как некоторые злословят нас и говорят, будто мы так учим? Праведен суд на таковых.

И҆ не ꙗ҆́коже хꙋ́лимсѧ, и҆ ꙗ҆́коже глаго́лютъ нѣ́цыи на́съ глаго́лати, ꙗ҆́кѡ сотвори́мъ ѕла̑ѧ, да прїи́дꙋтъ бл҃га̑ѧ: и҆́хже сꙋ́дъ првⷣнъ є҆́сть.

Итак, что же? имеем ли мы преимущество? Нисколько. Ибо мы уже доказали, что как Иудеи, так и Еллины, все под грехом,

Что̀ ᲂу҆̀бо; преимѣ́емъ ли; Ника́коже: пред̾ꙋкори́хомъ бо {пре́жде бо ѡ҆бвине́ни є҆смы̀} і҆ꙋдє́и же и҆ є҆́ллины всѧ̑ {всѝ} под̾ грѣхо́мъ бы́ти,

как написано: нет праведного ни одного;

ꙗ҆́коже є҆́сть пи́сано, ꙗ҆́кѡ нѣ́сть првⷣнъ никто́же:

нет разумевающего; никто не ищет Бога;

нѣ́сть разꙋмѣва́ѧй и҆ нѣ́сть взыска́ѧй бг҃а:

все совратились с пути, до одного негодны; нет делающего добро, нет ни одного.

всѝ ᲂу҆клони́шасѧ, вкꙋ́пѣ непотре́бни бы́ша: нѣ́сть творѧ́й бл҃госты́ню, нѣ́сть да́же до є҆ди́нагѡ.

Гортань их - открытый гроб; языком своим обманывают; яд аспидов на губах их.

Гро́бъ ѿве́рстъ горта́нь и҆́хъ, ѧ҆зы̑ки свои́ми льща́хꙋ: ꙗ҆́дъ а҆́спїдѡвъ под̾ ᲂу҆стна́ми и҆́хъ:

Уста их полны злословия и горечи.

и҆́хже ᲂу҆ста̀ клѧ́твы и҆ го́рести пѡ́лна сꙋ́ть.

Ноги их быстры на пролитие крови;

Скѡ́ры но́ги и҆́хъ пролїѧ́ти кро́вь:

разрушение и пагуба на путях их;

сокрꙋше́нїе и҆ ѡ҆ѕлобле́нїе на пꙋте́хъ и҆́хъ,

они не знают пути мира.

и҆ пꙋтѝ ми́рнагѡ не позна́ша.

Нет страха Божия перед глазами их.

Нѣ́сть стра́ха бж҃їѧ пред̾ ѻ҆чи́ма и҆́хъ.

[Зач. 84.] Но мы знаем, что закон, если что говорит, говорит к состоящим под законом, так что заграждаются всякие уста, и весь мир становится виновен пред Богом,

[Зач. 84.] [Заⷱ҇ 84] Вѣ́мы же, ꙗ҆́кѡ є҆ли̑ка зако́нъ глаго́летъ, сꙋ́щымъ въ зако́нѣ глаго́летъ: да всѧ̑ка ᲂу҆ста̀ заградѧ́тсѧ, и҆ пови́ненъ бꙋ́детъ ве́сь мі́ръ бг҃ови:

потому что делами закона не оправдается пред Ним никакая плоть; ибо законом познаётся грех.

занѐ ѿ дѣ́лъ зако́на не ѡ҆правди́тсѧ всѧ́ка пло́ть пред̾ ни́мъ: зако́номъ бо позна́нїе грѣха̀.

Но ныне, независимо от закона, явилась правда Божия, о которой свидетельствуют закон и пророки,

Нн҃ѣ же кромѣ̀ зако́на пра́вда бж҃їѧ ꙗ҆ви́сѧ, свидѣ́тельствꙋема ѿ зако́на и҆ прⷪ҇рѡ́къ.

правда Божия через веру в Иисуса Христа во всех и на всех верующих, ибо нет различия,

Пра́вда же бж҃їѧ вѣ́рою і҆и҃съ хрⷭ҇то́вою во всѣ́хъ и҆ на всѣ́хъ вѣ́рꙋющихъ: нѣ́сть бо ра́знствїѧ,

потому что все согрешили и лишены славы Божией,

вси́ бо согрѣши́ша, и҆ лише́ни сꙋ́ть сла́вы бж҃їѧ,

получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе,

ѡ҆правда́еми тꙋ́не блгⷣтїю є҆гѡ̀, и҆збавле́нїемъ, є҆́же ѡ҆ хрⷭ҇тѣ̀ і҆и҃сѣ,

которого Бог предложил в жертву умилостивления в Крови Его через веру, для показания правды Его в прощении грехов, соделанных прежде,

є҆го́же предположѝ бг҃ъ ѡ҆чище́нїе вѣ́рою въ кро́ви є҆гѡ̀, въ ꙗ҆вле́нїе пра́вды своеѧ̀, за ѿпꙋще́нїе пре́жде бы́вшихъ грѣхѡ́въ,

во время долготерпения Божия, к показанию правды Его в настоящее время, да явится Он праведным и оправдывающим верующего в Иисуса.

въ долготерпѣ́нїи бж҃їи, и҆ въ показа́нїе пра́вды є҆гѡ̀ въ нн҃ѣшнее вре́мѧ, во є҆́же бы́ти є҆мꙋ̀ првⷣнꙋ и҆ ѡ҆правда́ющꙋ сꙋ́щаго ѿ вѣ́ры і҆и҃совы.

Где же то, чем бы хвалиться? уничтожено. Каким законом? законом дел? Нет, но законом веры.

Гдѣ̀ ᲂу҆̀бо похвала̀, ѿгна́сѧ. Кото́рымъ зако́номъ; дѣ́лы ли; Нѝ, но зако́номъ вѣ́ры.

[Зач. 85.] Ибо мы признаём, что человек оправдывается верою, независимо от дел закона.

[Зач. 85.] [Заⷱ҇ 85] Мы́слимъ ᲂу҆̀бо вѣ́рою ѡ҆правда́тисѧ человѣ́кꙋ, без̾ дѣ́лъ зако́на.

Неужели Бог есть Бог Иудеев только, а не и язычников? Конечно, и язычников,

И҆лѝ і҆ꙋде́євъ бг҃ъ то́кмѡ, а҆ не и҆ ꙗ҆зы́кѡвъ; Є҆́й, и҆ ꙗ҆зы́кѡвъ:

потому что один Бог, Который оправдает обрезанных по вере и необрезанных через веру.

поне́же є҆ди́нъ бг҃ъ, и҆́же ѡ҆правди́тъ ѡ҆брѣ́занїе ѿ вѣ́ры и҆ неѡбрѣ́занїе вѣ́рою.

Итак, мы уничтожаем закон верою? Никак; но закон утверждаем.

Зако́нъ ли ᲂу҆̀бо разорѧ́емъ вѣ́рою; Да не бꙋ́детъ: но зако́нъ ᲂу҆твержда́емъ.

Что́ же, скажем, Авраам, отец наш, приобрел по плоти?

Что̀ ᲂу҆̀бо рече́мъ а҆враа́ма ѻ҆тца̀ на́шего ѡ҆брѣстѝ по пло́ти;

Если Авраам оправдался делами, он имеет похвалу, но не пред Богом.

А҆́ще бо а҆враа́мъ ѿ дѣ́лъ ѡ҆правда́сѧ, и҆́мать похвалꙋ̀, но не ᲂу҆ бг҃а.

Ибо что́ говорит Писание? Поверил Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность.

Что́ бо писа́нїе глаго́летъ; вѣ́рова же а҆враа́мъ бг҃ови, и҆ вмѣни́сѧ є҆мꙋ̀ въ пра́вдꙋ.

[Зач. 86.] Воздаяние делающему вменяется не по милости, но по долгу.

[Зач. 86.] [Заⷱ҇ 86] Дѣ́лающемꙋ же мзда̀ не вмѣнѧ́етсѧ по блгⷣти, но по до́лгꙋ:

А не делающему, но верующему в Того, Кто оправдывает нечестивого, вера его вменяется в праведность.

а҆ не дѣ́лающемꙋ, вѣ́рꙋющемꙋ же во ѡ҆правда́ющаго нечести́ва, вмѣнѧ́етсѧ вѣ́ра є҆гѡ̀ въ пра́вдꙋ.

Так и Давид называет блаженным человека, которому Бог вменяет праведность независимо от дел:

Ꙗ҆́коже и҆ дв҃дъ глаго́летъ бл҃же́нство человѣ́ка, є҆мꙋ́же вмѣнѧ́етъ бг҃ъ пра́вдꙋ, без̾ дѣ́лъ зако́на:

Блаженны, чьи беззакония прощены и чьи грехи покрыты.

бл҃же́ни, и҆́хже ѿпꙋсти́шасѧ беззакѡ́нїѧ и҆ и҆́хже прикры́шасѧ грѣсѝ:

Блажен человек, которому Господь не вменит греха.

бл҃же́нъ мꙋ́жъ, є҆мꙋ́же не вмѣни́тъ гдⷭ҇ь грѣха̀.

Блаженство сие относится к обрезанию, или к необрезанию? Мы говорим, что Аврааму вера вменилась в праведность.

Бл҃же́нство ᲂу҆̀бо сїѐ на ѡ҆брѣ́занїе ли, и҆лѝ на неѡбрѣ́занїе; Глаго́лемъ бо, ꙗ҆́кѡ вмѣни́сѧ а҆враа́мꙋ вѣ́ра въ пра́вдꙋ.

Когда вменилась? по обрезании или до обрезания? Не по обрезании, а до обрезания.

Ка́кѡ ᲂу҆̀бо вмѣни́сѧ є҆мꙋ̀; во ѡ҆брѣ́занїи ли сꙋ́щꙋ, и҆лѝ въ неѡбрѣ́занїи; Не во ѡ҆брѣ́занїи, но въ неѡбрѣ́занїи.

И знак обрезания он получил, как печать праведности через веру, которую имел в необрезании, так что он стал отцом всех верующих в необрезании, чтобы и им вменилась праведность,

И҆ зна́менїе прїѧ́тъ ѡ҆брѣ́занїѧ, печа́ть пра́вды вѣ́ры, ꙗ҆́же въ неѡбрѣ́занїи: ꙗ҆́кѡ бы́ти є҆мꙋ̀ ѻ҆тцꙋ̀ всѣ́хъ вѣ́рꙋющихъ въ неѡбрѣ́занїи, во є҆́же вмѣни́тисѧ и҆ тѣ̑мъ въ пра́вдꙋ,

и отцом обрезанных, не только принявших обрезание, но и ходящих по следам веры отца нашего Авраама, которую имел он в необрезании.

и҆ ѻ҆тцꙋ̀ ѡ҆брѣ́занїѧ, не сꙋ́щымъ то́чїю ѿ ѡ҆брѣ́занїѧ, но и҆ ходѧ́щымъ въ стопа́хъ вѣ́ры, ꙗ҆́же (бѣ̀) въ неѡбрѣ́занїи ѻ҆тца̀ на́шегѡ а҆враа́ма.

[Зач. 87.] Ибо не законом даровано Аврааму, или семени его, обетование - быть наследником мира, но праведностью веры.

[Зач. 87.] [Заⷱ҇ 87] Не зако́номъ бо ѡ҆бѣтова́нїе а҆враа́мꙋ, и҆лѝ сѣ́мени є҆гѡ̀, є҆́же бы́ти є҆мꙋ̀ наслѣ́дникꙋ мі́рови, но пра́вдою вѣ́ры.

Если утверждающиеся на законе суть наследники, то тщетна вера, бездейственно обетование;

А҆́ще бо сꙋ́щїи ѿ зако́на наслѣ̑дницы, и҆спраздни́сѧ вѣ́ра, и҆ разори́сѧ ѡ҆бѣтова́нїе:

ибо закон производит гнев, потому что, где нет закона, нет и преступления.

зако́нъ бо гнѣ́въ содѣ́ловаетъ: и҆дѣ́же бо нѣ́сть зако́на, (тꙋ̀) ни престꙋпле́нїѧ.

Итак по вере, чтобы было по милости, дабы обетование было непреложно для всех, не только по закону, но и по вере потомков Авраама, который есть отец всем нам

Сегѡ̀ ра́ди ѿ вѣ́ры, да по блгⷣти, во є҆́же бы́ти и҆звѣ́стнꙋ ѡ҆бѣтова́нїю всемꙋ̀ сѣ́мени, не то́чїю сꙋ́щемꙋ ѿ зако́на, но и҆ сꙋ́щемꙋ ѿ вѣ́ры а҆враа́мовы, и҆́же є҆́сть ѻ҆те́цъ всѣ̑мъ на́мъ,

(как написано: Я поставил тебя отцом многих народов) пред Богом, Которому он поверил, животворящим мертвых и называющим несуществующее, как существующее.

ꙗ҆́коже є҆́сть пи́сано: ꙗ҆́кѡ ѻ҆тца̀ мнѡ́гимъ ꙗ҆зы́кѡмъ положи́хъ тѧ̀, прѧ́мѡ бг҃ꙋ, є҆мꙋ́же вѣ́рова, животворѧ́щемꙋ мє́ртвыѧ и҆ нарица́ющꙋ не сꙋ̑щаѧ ꙗ҆́кѡ сꙋ̑щаѧ.

Он, сверх надежды, поверил с надеждою, через что сделался отцом многих народов, по сказанному: "так многочисленно будет семя твое".

И҆́же па́че ᲂу҆пова́нїѧ во ᲂу҆пова́нїе вѣ́рова, во є҆́же бы́ти є҆мꙋ̀ ѻ҆тцꙋ̀ мнѡ́гимъ ꙗ҆зы́кѡмъ, по рече́нномꙋ: та́кѡ бꙋ́детъ сѣ́мѧ твоѐ.

И, не изнемогши в вере, он не помышлял, что тело его, почти столетнего, уже омертвело, и утроба Саррина в омертвении;

И҆ не и҆знемо́гъ вѣ́рою, ни ᲂу҆смотрѝ своеѧ̀ пло́ти ᲂу҆жѐ ᲂу҆мерщвле́нныѧ, столѣ́тенъ нѣ́гдѣ сы́й, и҆ ме́ртвости ложе́снъ са́рриныхъ:

не поколебался в обетовании Божием неверием, но пребыл тверд в вере, воздав славу Богу

во ѡ҆бѣтова́нїи же бж҃їи не ᲂу҆сꙋмнѣ́сѧ невѣ́рованїемъ, но возмо́же вѣ́рою, да́въ сла́вꙋ бг҃ови

и будучи вполне уверен, что Он силен и исполнить обещанное.

и҆ и҆звѣ́стенъ бы́въ, ꙗ҆́кѡ, є҆́же ѡ҆бѣща̀, си́ленъ є҆́сть и҆ сотвори́ти.

Потому и вменилось ему в праведность.

Тѣ́мже и҆ вмѣни́сѧ є҆мꙋ̀ въ пра́вдꙋ.

А впрочем не в отношении к нему одному написано, что вменилось ему,

Не пи́сано же бы́сть за того̀ є҆ди́наго то́чїю, ꙗ҆́кѡ вмѣни́сѧ є҆мꙋ̀,

но и в отношении к нам; вменится и нам, верующим в Того, Кто воскресил из мертвых Иисуса Христа, Господа нашего,

но и҆ за ны̀, и҆̀мже хо́щетъ вмѣни́тисѧ, вѣ́рꙋющымъ въ воскр҃си́вшаго і҆и҃са хрⷭ҇та̀ гдⷭ҇а на́шего и҆з̾ ме́ртвыхъ,

Который предан за грехи наши и воскрес для оправдания нашего.

и҆́же пре́данъ бы́сть за прегрѣшє́нїѧ на̑ша и҆ воста̀ за ѡ҆правда́нїе на́ше.