И, призвав весь народ, говорил им: слушайте Меня все и разумейте:

[Заⷱ҇ 29] И҆ призва́въ ве́сь наро́дъ, гл҃аше и҆̀мъ: послꙋ́шайте менѐ всѝ и҆ разꙋмѣ́йте:

ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека.

ничто́же є҆́сть внѣꙋ́дꙋ человѣ́ка входи́мо во́нь, є҆́же мо́жетъ ѡ҆скверни́ти є҆го̀: но и҆сходѧ̑щаѧ ѿ негѡ̀, та̑ сꙋ́ть сквернѧ̑щаѧ человѣ́ка:

Если кто имеет уши слышать, да слышит!

а҆́ще кто̀ и҆́мать ᲂу҆́шы слы́шати, да слы́шитъ.

И когда Он от народа вошел в дом, ученики Его спросили Его о притче.

И҆ є҆гда̀ вни́де въ до́мъ ѿ наро́да, вопроша́хꙋ є҆го̀ ᲂу҆чн҃цы̀ є҆гѡ̀ ѡ҆ при́тчи.

Он сказал им: неужели и вы так непонятливы? Неужели не разумеете, что ничто, извне входящее в человека, не может осквернить его?

И҆ гл҃а и҆̀мъ: та́кѡ ли и҆ вы̀ неразꙋ́мливи є҆стѐ; не разꙋмѣ́ете ли, ꙗ҆́кѡ всѐ, є҆́же и҆звнѣ̀ входи́мое въ человѣ́ка, не мо́жетъ ѡ҆скверни́ти є҆го̀;

Потому что не в сердце его входит, а в чрево, и выходит вон, чем очищается всякая пища.

ꙗ҆́кѡ не вхо́дитъ є҆мꙋ̀ въ се́рдце, но во чре́во: и҆ а҆федрѡ́номъ и҆схо́дитъ, и҆стреблѧ́ѧ всѧ̑ бра̑шна.

Далее сказал: исходящее из человека оскверняет человека.

Гл҃аше же, ꙗ҆́кѡ и҆сходѧ́щее ѿ человѣ́ка, то̀ скверни́тъ человѣ́ка:

Ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства,

и҆звнꙋ́трь бо ѿ се́рдца человѣ́ческа помышлє́нїѧ ѕла̑ѧ и҆схо́дѧтъ, прелюбодѣѧ̑нїѧ, любодѣѧ̑нїѧ, ᲂу҆бі̑йства,

кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство,-

татьбы̑, лихои̑мства, (ѡ҆би̑ды,) лꙋка̑вствїѧ, ле́сть, стꙋдодѣѧ̑нїѧ, ѻ҆́ко лꙋка́во, хꙋла̀, горды́нѧ, безꙋ́мство:

всё это зло извнутрь исходит и оскверняет человека.

всѧ̑ сїѧ̑ ѕла̑ѧ и҆звнꙋ́трь и҆схо́дѧтъ и҆ сквернѧ́тъ человѣ́ка.

И, отправившись оттуда, пришел в пределы Тирские и Сидонские; и, войдя в дом, не хотел, чтобы кто узнал; но не мог утаиться.

[Заⷱ҇ 30] И҆ ѿтꙋ́дꙋ воста́въ, и҆́де въ предѣ́лы тѵ̑рски и҆ сїдѡ̑нски: и҆ вше́дъ въ до́мъ, никого́же хотѧ́ше, дабы̀ є҆го̀ чꙋ́лъ: и҆ не мо́же ᲂу҆таи́тисѧ.

Они же сказали Ему: почему ученики Иоанновы постятся часто и молитвы творят, также и фарисейские, а Твои едят и пьют?

[Заⷱ҇ 21] Ѻ҆ни́ же рѣ́ша къ немꙋ̀: почто̀ ᲂу҆ченицы̀ і҆ѡа́ннѡвы постѧ́тсѧ ча́стѡ и҆ моли̑твы творѧ́тъ, та́кожде и҆ фарїсе́йстїи, а҆ твоѝ ꙗ҆дѧ́тъ и҆ пїю́тъ;

Он сказал им: можете ли заставить сынов чертога брачного поститься, когда с ними жених?

Ѻ҆́нъ же речѐ къ ни̑мъ: є҆да̀ мо́жете сы́ны бра̑чныѧ, до́ндеже жени́хъ съ ни́ми є҆́сть, сотвори́ти пости́тисѧ;

Но придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься в те дни.

прїи́дꙋтъ же дні́е, є҆гда̀ ѿѧ́тъ бꙋ́детъ ѿ ни́хъ жени́хъ, и҆ тогда̀ постѧ́тсѧ въ ты̑ѧ дни̑.

При сем сказал им притчу: никто не приставляет заплаты к ветхой одежде, отодрав от новой одежды; а иначе и новую раздерет, и к старой не подойдет заплата от новой.

Гл҃аше же и҆ при́тчꙋ къ ни̑мъ, ꙗ҆́кѡ никто́же приставле́нїѧ ри́зы но́вы приставлѧ́етъ на ри́зꙋ ве́тхꙋ: а҆́ще ли же нѝ, и҆ но́вꙋю раздере́тъ, и҆ ве́тсѣй не согласꙋ́етъ є҆́же ѿ но́вагѡ.

И никто не вливает молодого вина в мехи ветхие; а иначе молодое вино прорвет мехи, и само вытечет, и мехи пропадут;

И҆ никто́же влива́етъ вїна̀ но́ва въ мѣ́хи вє́тхи: а҆́ще ли же нѝ, расто́ргнетъ но́вое вїно̀ мѣ́хи, и҆ са́мо и҆злїе́тсѧ, и҆ мѣ́си поги́бнꙋтъ:

но молодое вино должно вливать в мехи новые; тогда сбережется и то́ и другое.

но вїно̀ но́вое въ мѣ́хи нѡ́вы влива́ти {подоба́етъ}: и҆ ѻ҆боѧ̑ соблюдꙋ́тсѧ.

И никто, пив старое вино, не захочет тотчас молодого, ибо говорит: старое лучше.

И҆ никто́же пи́въ ве́тхое, а҆́бїе хо́щетъ но́вагѡ: глаго́летъ бо: ве́тхое лꙋ́чше є҆́сть.